СКОРО


АВТООТВЕТЧИК
(495)633-54-62

Strana.ru
RTR-Sport.ru
Россия
РТР-Планета
Радио Маяк
Радио России
smi.ru
Skavkaz.rfn.ru
Усыновление  |  "История с продолжением"


Выпуск 228

 

 

 

 

 

 

Выпуск 228 полностью

 

 

 

БЛИЗКИЕ ЛЮДИ

 

(Звучит музыка, слышны веселые возгласы детей)

Те, кто постоянно слушают наш радиожурнал, хорошо знают психолога Татьяну Павлову: ее голос нередко звучит в рубрике «Школа приемных родителей» и в репортажах о «Поезде надежды» (кстати, в нынешнем, московском, рейсе она тоже будет работать). Но на этот раз не Татьяна пришла в нашу студию, а мы отправились к ней – на праздник Службы помощи семье «Близкие люди», которой руководит Татьяна Павлова.

 

Корр.: Татьяна, расскажите нам, пожалуйста, про вашу службу.

Т. Павлова: Наша служба – проект очень интересный. Она появилась не по команде сверху, не потому что кто-то заставил, а потому, что была очень большая потребность людей. Служба работает шестой год, а началось все очень просто. Я пришла в школу приемных родителей преподавать как психолог, и через какое-то время стало понятно, что школы приемных родителей недостаточно. То есть родители приходят, слушают курс, потом берут ребенка и… (со смехом) моментально забывают все, о чем им рассказывали! То есть школа школой, а жизнь жизнью. И в результате стали люди обращаться за консультациями к тому, кого они знали, то есть ко мне, к моим коллегам. Приходили, спрашивали. Ну, одна консультация, две консультации… Я – психолог, работаю с детьми, с семьями. В принципе, это моя обычная работа. Но в скором времени поток этих людей стал достаточно большим, и стало понятно, что, во-первых, их слишком много, и я одна не справлюсь, а во-вторых, что этим людям недостаточно просто психологического консультирования. То есть им нужно сопровождение, им нужно что-то большее. И тогда это стало проектом фонда «Семья», и было направлено на помощь, в основном, выпускникам именно этой школы… Потом люди стали друг другу о нас рассказывать, потом нас стали находить совершенно незнакомые люди (в том числе люди из других городов приезжали), и потихоньку-потихоньку-потихоньку мы дошли до того, что сейчас у нас порядка 30 специалистов, оказывающих  сопровождение. Но через какое-то время стало понятно, что в рамках фонда «Семья», в рамках этого проекта нам тесновато… И в итоге в прошлом году мы приняли решение на общем собрании, что будем все-таки регистрировать отдельное юридическое лицо. Сейчас мы его зарегистрировали, и вот мы – наконец официально АНО «Служба помощи семье «Близкие люди». Мы теперь юридическое лицо, и в честь этого – наш первый официальный день рождения! А так – получается, что около шести лет мы уже работаем.

 

(Фоном начинает звучать музыка на празднике)

Конечно, на праздник пришли и те, для кого уже столько лет работает служба, отмечающая свой первый день рождения. Мы разговорились с Аллой, семья которой победила в веселом турнире по боулингу.

 

Корр (с улыбкой): Как попали сюда?

Алла: Мы обращались в службу к Татьяне Павловой, когда нам было тяжело. Потому что, помимо Славика, который у нас уже шестой год и с ним все  хорошо (он  уже совсем свой, прижился и ему скоро будет 13), с нами уже 8 месяцев живет 16-летний подросток.

Корр: О-о-о…

Алла: Вот. Привыкали мы друг к дружке тяжело … Ну-у-у… сейчас все устаканилось. Татьяна и ее служба нам помогли. Реально помогли. Потому что тяжело было справиться именно с собой, со своими эмоциями. Она помогла расставить все по местам. Пришлось поработать над собой, поработать над семьей, но в итоге все получилось. Во всяком случае, жесткая адаптация прошла. Она была у нас с третьего по пятый месяц. Было тяжко. Сейчас восемь месяцев уже… Конечно, шероховатости все равно есть и будут. Между мальчишками конкуренция, конечно, есть. Но мы стараемся… У нас шесть детей. Две дочки уже совершеннолетние, живут отдельно, в 10 минутах ходьбы от нас.  А мы – с мужем и четверо наших младших детей. Две дочки, два сына.

Корр: Ладят между собой, да?

Алла: Ну, по-разному у нас бывает. Но мы приехали, мы – команда. Мы победили! (общий смех) Как бы там ни было…

Корр (одновременно): То есть помощь вы именно здесь получили?

Алла: Да. Основную – да. Я обращалась в несколько разных мест, но здесь помогли, что называется, профессионально. Вела нас Татьяна… Помимо личных встреч, у нас с ней была достаточно активная переписка по электронной почте. И это реально помогло.

 

Просто удивительно, как много может сделать команда единомышленников, не имеющая ни постоянного штата сотрудников, ни даже своего помещения! Как им это удается?

 

Т. Павлова: Поскольку проект негосударственный и некоммерческий, мы не пользовались никакими грантами, вливаниями, никакой государственной поддержкой… Скорее это было объединение заинтересованных людей. Мы находили специалистов, которые работают в разных учреждениях. Сначала это было просто личное знакомство: я знаю, что вот там – хороший психолог, вот там – хороший психиатр, вот здесь есть замечательный невролог, а вот здесь – нормальный педиатр. И, к сожалению, все эти люди не были собраны в одном месте под одной крышей, они все работают в разных местах. Вот пришла семья, и нам нужно ей оказать помощь. Изначально я фактически являлась просто связующим звеном. Я до сих пор веду первичные консультации, для того чтобы посмотреть, что происходит в семье, кого из специалистов собирать, кого звать… Я – такая «скорая помощь»: вижу семью, консультирую, а дальше мы определяем что нужно, собираем маленькое собрание и начинаем работать. С опеками у нас тоже есть договоренности, и я сейчас очень рада, что они стали подключаться к этому. В частности, мы даем бесплатные консультации по направлению из опеки (неважно, какого города, района, но – России). Никакой оплаты мы за это не получаем, ни от опек, ни от кого. Это исключительно наша добрая воля… Для чего? Для того чтобы, во-первых, специалисты опек понимали, куда людей направлять, и оказывали им помощь. Не просто приходили и говорили: «Все, отдайте ребенка», – а хоть что-то делали! Ну а во-вторых, мы на себя не берем функцию отслеживать материальное положение клиентов, и для того чтобы нам самим не отсеивать – кто может заплатить, кто не может заплатить – то пожалуйста: из органов опеки есть направление – приходите. Иначе эта консультация платная, цены вполне разумные…

 

Между прочим, бесплатную помощь в службе «Близкие люди» получают и родители, которые стали пассажирами «Поезда надежды». Причем не только после рейса, когда ребенок уже принят в семью. Татьяна регулярно проводит занятия в нашей выездной Школе приемных родителей. Ездила и в наши дальние путешествия. В том числе – во Владивосток.

 

(Шум голосов)

Т. Павлова: Значит, сразу скажу, что не надо делать… Не надо много новых впечатлений.

Женский голос: Да, конечно.

Т. Павлова: Не надо ребенку «драмкружок, кружок по фото, да еще и петь охота…», аттракционы, погулять,  мороженым накормить…

Женский голос: Да-да.

Женские голоса (хором): Нет-нет, это вообще рано, да…

Т. Павлова: То есть особая задача: не перегрузить, не перекормить. Скорее, просто попытаться пообщаться, поиграть… Что еще? По поводу своей реакции. Не надо стараться в первый день понять: ваш ребенок или не ваш. Может быть, вы его узнаете, сразу поймете, что он ваш. Может быть, ничего не узнаете. С этим надо «переспать» спокойно. Утром придете, еще раз посмотрите…

Мужской голос: Вряд ли спокойно получится… (смеется)

Т. Павлова: Ну, во всяком случае, эта мысль не одного дня, не одного дня…

Женский голос (перебивая): Ну конечно, да, да… осмыслить…

 

В «Поезде надежды» Татьяна Павлова не только ведет занятия  выездной Школы приемных родителей, но и в любое время дня и ночи готова ответить на вопросы каждого из родителей. А при необходимости – поехать вместе с ними в детский дом, чтобы помочь наладить контакт с ребенком. К каждой семье Татьяна всегда находит индивидуальный подход. Например, в приморском рейсе она много помогала Елене и Алексею: и в поисках «своего» ребенка, и в принятии мысли, что он ждет их где-то в другом месте. Конечно, супруги пришли поздравить Татьяну. А еще – похвастаться!

 

(Елена и Алексей показывают фотографии дочки)

Елена: Это вот – вторая встреча…

Корр.: Какая прелесть!

Алексей: Это прямо там, в доме ребенка.

Елена (одновременно): Это – третья встреча. Вот. Это она уже обезьянничает. (корреспондент смеется) Это – в самолете. Ну, а это – уже дома.

Корр.: Ой, какая хорошая! Как зовут?

Елена: Алина.

Корр.: Алиночка, прелесть!

Елена: Вот так! (смеется)

Корр.: Хорошо.

Елена: Наша девочка.

Корр.: А  вы обращались за помощью или нет?

Елена: Ой, пока нет.

Алексей (одновременно): Пока причин не было.

Елена: Вы знаете, поначалу – да, были сложности, ну в плане… маленький ребенок… Конечно, ей всего два с половиной года… Мужчин вообще никак не выносила. Истерики устраивала. Может быть, травма была, не знаю.

Алексей: Да ну-у-у…

Елена: Собак тоже не воспринимала. Всего боялась, пугалась. А сейчас – вообще отлично. Все боялись, что у нас есть пятнадцатилетний ребенок, что  будут сложности…

Алексей: Вот да…

Елена (перебивая): Тут пока что все нормально.

Алексей (продолжая): И оказалось – вообще никаких проблем. Абсолютно.

Елена: Такое ощущение, что адаптации не было.

Корр.: Прямо влилась?

Елена и Алексей (хором): Да, да, прямо…

Елена: Возраст потрясающий. Два с половиной года – это вообще просто…

Т. Павлова: Да… Ой, такая лапа!

Елена: Это вот в детском доме.

Алексей: Это в Усолье.

Елена: Да, в Усолье.

Т. Павлова: Бантики … Ну, все, как хотели. Глазки голубые, бантики…

Елена (одновременно): Да-да-да-да. Беленькая такая.

Корр.: Ну сказали же, что найдете вы свою девочку! Она просто в другом месте была.

Елена: Да-да-да! (смеется)

Корр.: Татьяна, помнишь, какие они во Владивостоке были напряженные, хмурые все время?

Т. Павлова: Совсем были напряженные.

Елена (одновременно): Тогда – да, конечно.

Корр.: А тут? Смотри, какие. Сияют!

Т. Павлова: Хочешь не хочешь, а напряжешься.

Корр.: Как вообще, вспоминаете «поезд»-то?

Елена: Конечно, конечно. По большому счету, вы дали такой хороший пинок нам… Что сидеть, ждать у моря погоды не надо. Надо брать все в свои руки и ездить. Надо действовать.

Корр. (одновременно): То есть помогло?

Елена (продолжая):  Конечно, да. Безусловно.

Корр.: Ну, хорошо.

 

Этим же принципом – найти к каждому индивидуальный подход – руководствуется и команда «Близких людей».

 

Т. Павлова: Фактически на каждую семью формируется  такой вот коллектив неравнодушных людей, которые готовы включаться, готовы помогать. И это сопровождение может быть разным, начиная от просто консультирования и заканчивая комплексным сопровождением, когда, например, к ребенку выходят в школу… Команда психологов работает со школой; с мамой поработает психолог; или, может быть, им нужен будет психиатр, если у мамы депрессия, и ей нужны лекарства. Вполне вероятно, что мы привлечем кого-то из наших знакомых неврологов и получим обратную связь – что же происходит? – потому что, к сожалению, бывает такая ситуация, когда родители обращаются не совсем туда, куда нужно. И в результате теряют время, которое тоже важно. Например, если у человека перелом, то общеукрепляющие меры (пойти погулять, поспать) – они ему, конечно, пойдут на пользу, но ему-то нужно гипс наложить; и если его вовремя не наложить, нога срастется криво. Сейчас очень много людей, которые приходят вот с таким «кривым гипсом», и говорят: «Вот мы уже пять лет, четыре года… И вот сейчас опять все плохо…» Я специализируюсь на профилактике вторичного возврата и на профилактике жестокого обращения в принимающей семье. Я не могу сказать, что это мой добровольный выбор – скорее, так сложилось, потому что очень много именно таких людей ко мне обращались за помощью, и мне пришлось этому научиться! (с горьким смехом) Я бы с радостью работала с какими-то позитивными вещами, потому что это эмоционально достаточно тяжелая тема. И по-человечески она меня трогает и волнует, поскольку я вижу и обратную сторону: я в свое время работала в детском доме психологом, и мне приходилось работать с детьми, которых вернули из принимающей семьи. Это, конечно, очень тяжелая ситуация, потому что эти дети, они… Ну они и так раненые, а вот этот возврат их обратно в учреждение – он все меньше и меньше оставляет им надежды жить нормальной, естественной жизнью, и получить ту любовь, которая им очень нужна. И мне очень хотелось сделать что-то, чтобы таких детей было меньше. И при этом в школе приемных родителей я встречала совершенно чудесных будущих родителей, которые очень хотели этих детей, они старались, они готовились… и вдруг у них не получалось! То есть в какой-то момент у меня было такое личное открытие, что люди, которые возвращают детей или находятся на грани этого возврата – они обычные люди, то есть это не какие-то монстры. И на самом деле, в принципе, практически любой потенциальный родитель может в такую ситуацию попасть. Для этого есть объективные причины, и есть способы, как с этим справиться. И вот те люди, которые попадают в эту ситуацию, у нас находят помощь, находят людей, которые им помогают с этим справиться: объясняют, что происходит; говорят, как правильно себя вести… Потому что дети – они же тоже разные бывают, нельзя все сваливать только на родителей. Дети бывают и с особенностями, и с травмами, и с нарушением привязанности, и они очень специфически могут общаться с родителями, но это не умаляет родительской любви и заботы. Просто нужно понимать, что эту заботу и любовь нужно правильно давать, и быть готовым сталкиваться с какими-то своими очень сильными чувствами, негативными чувствами по отношению к ребенку, которые ты от себя не ожидаешь. Что объединяет всех этих родителей – это то, что они пугаются не ребенка, а пугаются себя, что «оказывается, я способен вот на такое…»

 

Татьяна знает, о чем говорит, не понаслышке. Много лет назад она стала мамой одного из первых наших подопечных.

 

Корр.: А когда появилась мысль о собственном приемном ребенке?

Т. Павлова: Я даже не помню… Мне вообще кажется, что у меня двое детей было всегда. Вот они вот как были, так и есть. В полтора года мы взяли младшего, а сейчас ему уже почти восемь лет. (со смехом) На тот момент, когда я стала работать, консультировать, ребенок уже был.

Корр.: Помогает свой собственный опыт?

Т. Павлова: Конечно, помогает! Хотя, мне кажется, родители несколько преувеличивают личный опыт. Ну это примерно так же, как идти к врачу лечить аппендицит: «Вот если ты у себя не вырезал аппендицит, то, значит, я к тебе не пойду!» Потому что когда ребенок у тебя в семье, ты же не педагог, не психолог, ты мама. Если бы я все время была «на посту», (со смехом) то… ну я не знаю, на что б была похожа жизнь…

Корр.: То есть дома – мама, не психолог?..

Т. Павлова (одновременно): Я – да! Я дома мама. Скорее мне стало легче принимать какие-то вещи. Во всяком случае, когда мы брали ребенка, у нас была довольно сложная адаптация. У меня лично. Несмотря на то, что это было как-то запланировано. Очень длительный путь был именно к этому ребенку и вообще к этому шагу. (вздыхает) И, конечно, когда сейчас ко мне приходят родители, у которых то же самое, я могу понять изнутри, как это страшно. Я могу понять, как им тяжело. Мне легче их не обвинять. Потому что я помню, что я была в такой же ситуации, когда меня этот ребенок (с усмешкой) выбешивал до бессознательного состояния, хотя он маленький, он ничего не делал! Он просто плакал, звал маму и все. И это помогло как-то с большим уважением относиться к родителям, у которых не все хорошо. Ну и здесь важно, чтобы родители понимали, что это не какая-то неисправимая ситуация, что есть выход. Вот в этом помогает опыт.

 

Но служба «Близкие люди» помогает не только с решением семейных проблем и не только приемным родителям.

 

Т. Павлова: Есть и другие интересные проекты. В частности, есть «Беседушка» – это мы стали работать с бабушками и дедушками (ну, в основном, бабушками и дедушками приемными)… И еще такая категория, которая берет под опеку внуков кровных. Потом внуки подрастают, а они не знают, что с этими внуками делать и ведут их за ручку в детский дом (много таких детей в детских домах). Вот такую работу мы начали. Еще у нас на протяжении последних трех лет есть программа по сопровождению усыновительской депрессии, называется «Усталая мама». Также у нас есть  группа для женщин, переживающих насилие, ну и вообще очень много таких задумок, идей. Отдельная тема – про специализированных нянь. Мы сейчас подготовили курс обучения и подготовки для нянь, которые будут работать в принимающих семьях. Потому что мы сталкиваемся с тем, что такая помощь очень нужна, но иногда возникает ситуация, что няни не очень понимают, что с этим ребенком делать, потому что эти дети иногда очень специфически себя ведут, особенно в период адаптации. С точки зрения обычного разумного человека (той же няни) они могут показаться странными или пугающими. Ну, например, для неподготовленного человека даже навязчивые движения приемного ребенка могут напугать: если он сидит, качается и бьется головой в стену, например. И мы подготовили уже такой курс обучения для нянь детей с особенностями (не только приемных детей, но и с ДЦП, с инвалидностью и прочее). Наши неврологи говорят, что это очень нужная и востребованная вещь.

В чем заключается еще сопровождение? Мы сопровождаем наших клиентов (тех, кто о такой помощи просит), когда они ходят по разным учреждениям. Потому что очень тяжело приемной маме, особенно если у нее проблемы с ребенком, а она все время получает отрицательную обратную связь: в школе все плохо, он там себя плохо ведет, он такой-сякой, в общем, ужас ужасный; родственники говорят: «Да отдай его. Что ты мучаешься? Все плохо!»; к врачам она придет – они ставят какие-то диагнозы… в общем, не страшные, но она уже пугается, потому что и так все плохо, а еще и диагноз – ну все, кошмар полный; органы опеки, к сожалению, не всегда выступают адекватно, то есть: «Ну хорошо, отдавайте его. Чего вы мучаетесь? Вот вы ходите…» И понятно, что эта мама – она и так не уверена в себе, ей и так не очень хорошо, и еще вдруг ей так официально говорят: «Да что вы мучаетесь? Да давайте сдадим, да и все! Какие проблемы?» Еще одна из составляющих нашей работы – обучение специалистов органов опеки. Я им читаю семинары «Сопровождение кризисной семьи». Очень живо это все проходит, они задают много вопросов. Но… Я сталкиваюсь с тем, что там достаточно большая текучка, люди все время разные. И поэтому я думаю, что пока у нас такая система, наша служба очень нужна! Работа, которую мы ведем, дает очень явный, заметный результат! Если хотя бы одного ребенка перестали бить – уже хорошо, и я считаю, что наша служба не зря работает! Собственно, наша служба возникла, потому что государственная служба, государственная система с этим не справляется. Наши принципы деятельности тоже родились в процессе… Мы долго пытались сформулировать, что же мы такое делаем, и каких важных целей и принципов придерживаются сотрудники службы (они все у нас на сайте озвучены). И оказалось, что, на самом деле, очень простые вещи. Один из важных принципов – это то, что нам не все равно! Нам не все равно, что происходит с этим ребенком. Даже если этот ребенок потом попадает в учреждение… Бывают такие ситуации, когда родители не справляются, или им приходится проходить много-много разных специалистов и много разных учреждений, и наша задача – чтобы был кто-то рядом. Мы, в принципе, и называемся «Близкие люди», потому что мы те, кто близок душой. Мы хотим быть рядом, но мы не хотим лезть в семью, потому что семья – это отдельная тема: у нее свои границы, у нее свои законы… (со смехом) Мы поэтому не «родные». Мы – именно «близкие», а именно близкие помогают. И именно близкие (те, которые живут рядом) часто делают друг другу больнее всего. И наша задача – обучить их, помочь им не делать больно, а делать друг другу радостно, весело, приятно и хорошо.

(звучит музыка, слышны веселые возгласы детей)

 

Продолжение следует…


Rambler's Top100
 

© "Радио России". Социальный проект "Детский вопрос" существует с 2004 года. Использование материалов сайта без разрешения редакции запрещено. Создание и поддержка: Дирекция интернет-вещания ВГТРК, 2006-2007. Адрес электронной почты редакции: deti@radiorus.ru