СКОРО


АВТООТВЕТЧИК
(495)633-54-62

Strana.ru
RTR-Sport.ru
Россия
РТР-Планета
Радио Маяк
Радио России
smi.ru
Skavkaz.rfn.ru
Усыновление  |  "История с продолжением"

Выпуск 194

Выпуск 194 полностью

 

Так сложилось, что герои наших историй – либо маленькие дети, которые ищут или уже нашли своих маму и папу, либо взрослые люди, ставшие родителями для таких детей. Гораздо реже мы рассказываем об усыновленных (или приемных) детях, которые уже выросли и сами стали взрослыми. Марина – с ней мы познакомились во Владивостоке – как раз из их числа. Думаем, ее история будет интересна всем, а усыновителям и опекунам – как нынешним, так и будущим – еще и полезна.

 

Марина: Меня усыновили в пять лет. Вроде бы уже такой возраст… считается, что тайну сохранить невозможно… Но моих маму и папу органы опеки убедили, что должна быть тайна, что лучше ребенку всего этого не знать. И мне сказали, что я была в круглосуточном детском саду, что родители уезжали в командировку… в длительную, на год, а потом вернулись, и вот меня оттуда забрали, из этого круглосуточного детского сада. С такой историей я и выросла… С таким представлением о своем детстве.

У меня были какие-то воспоминания, которые никак с этой историей не состыковывались…

Корр.: Например?..

Марина: То есть я помнила какую-то семью, какой-то очень запущенный дом… что-то там, пожары, потопы… Что я еще с одним ребенком в доме одна,  трубу прорвало, нас заливает… И я помню, что я маленькая, лежу и грызу какую-то луковицу, то есть мне и есть-то было нечего. И я помню, что мы с братом, то есть я тогда еще не знала, что это брат… Помню, что мы с каким-то мальчиком лезем в окно за игрушкой – она между рамами попала… И каким-то образом мы с ним выпадаем из окна. Помню, как кричу, стоит «скорая», ко мне бегут врачи, и я живу в больнице одна во взрослом отделении. В семье помню тоже какую-то поножовщину, драки… Я думала: зачем же я там жила, как так получилось, как меня родители могли отдать в такой дом? И некоторые воспоминания… Казалось, что мне это приснилось…  Ну никуда они не вписываются… поэтому, наверное, это мои сны… Так и выросла с представлением, что я девочка из хорошей семьи…

Корр. (одновременно): Ну ладно…

Марина (улыбается): Так оно и было, конечно… Мама и папа – кандидаты наук и я такая же – отличница, школу с медалью закончила…

Где-то уже в 21 год я нашла дома письмо, в котором мамина подруга поддерживает ее в решении взять ребенка из детского дома.

Корр.: А-а… То есть старое какое-то письмо…

Марина: Да, старое-старое письмо… Я с собой это не связала совершенно, подумала: ничего себе, какие были проблемы… А потом посмотрела на дату – март 75-го – это когда я родилась… То есть в этот момент, вроде бы, никому не должно быть до того, чтобы брать ребенка из детского дома. И я подумала: это что же, обо мне?! И  такие трудные были у меня три дня, когда была такая полная неопределенность… Я не верила… Маме такой вопрос я задать не могла, не представляла, как о таком спросить… Я дома пересмотрела все фотографии – нигде не было моих фотографий младше пяти лет. Вообще… Потом я посмотрела поздравительные открытки, которые приходили в семью…

Корр.: Ну да, да…

Марина (продолжает): Да… Перечисляют всех по именам и поздравляют с Новым годом, там, с восьмым марта. И везде получалось, что меня начали упоминать с 80-го года. До этого обо мне никто ничего не вспоминал. Дня через три, уже  терпеть больше не было сил, я поехала к маминой сестре. И что-то там дрожащим голосом спросила, и она мне ответила: «Ну и что ты плачешь? Могла бы там так и оставаться в детском доме… » Я сказала: «Да нет, ничего… Все нормально… » Она мне рассказала о том, что помнила сама. Так получилось, она меня узнала еще до того, как меня усыновили – случайно в больнице со мной вместе лежала – то есть видела мою мать кровную… Тетя рассказала мне свои впечатления о ней… Я говорю: «А мальчик, с которым мы вместе выпали из окна, Коля, это что, мой брат получается?» Она сказала, что «да». Я стала думать: если у меня был брат, то что с ним, с этим братом… Где он вырос? Может быть, он вырос в детском доме и получается несправедливость какая-то, если он там вырос, а я его сестра…

Корр.: В хороших условиях…

Марина: Да. И я подумала, что мне нужно его найти и узнать.

Корр.: Марин, ну а какие все-таки чувства были? Вот вы поняли, что вы усыновленная, да… И?.. Что в первый момент: страх, обида, там… Вот, какие чувства? Ну то, что вы сначала не поверили – это я поняла, а дальше?

Марина: Ну, не обида – обижаться не на что было… Скорее, какая-то растерянность, наверное. Сама не знала, как к этому относиться… А еще… я обнаружила вдруг, что есть такая тема: дети-сироты, усыновление… То есть я раньше вообще этого не замечала, а тут я увидела, что по телевизору об этом говорят, в сериале об этом говорят, по радио об этом говорят… Несколько таких знакомых есть… В общем, как окно открылось какое-то… До этого все проходило мимо – совершенно это ко мне не относилось.

Ощущения свои очень трудно передать, как я себя чувствовала. Как-то и не по себе было, с одной стороны, а с другой стороны были такие странные ощущения… Я не могла себе этого никак объяснить – с чего вдруг мир стал такой очень яркий, впечатления очень острые… То есть все, что раньше меня не волновало… вдруг…

Корр. (подсказывает): Обострилось…

Марина: Обострилось, да… Как будто бы кожу сняли… Все стало ярче во много раз. То есть я не скажу, что я стала несчастная, наоборот, я в чем-то чувствовала себя очень счастливой – именно вот такое было ощущение, почему-то…

 

Узнав «страшную тайну» о своем происхождении, Марина решила начать поиски брата. Первым делом выяснила, из какого детского дома ее забрали.

 

Марина: Очень страшно, очень жутко и… На подгибающихся ногах сходила все-таки в детский дом, где обнаружились мои документы, поговорила с директором. Меня отправили потом на второй этаж, в группу. Там воспитатель меня узнала. И стала называть меня Ритой. Это было так… странно. Я же Марина, как это она меня зовет Ритой? Ну, Рита так Рита… И она еще так сказала: «Вот ты какая стала! Значит, в институте учишься? Здесь бы росла – не училась бы… »

У директора я попыталась выяснить по документам – как меня раньше звали, и был ли здесь, в этом же детском доме, мой брат. И так как я вспомнила, что меня раньше звали Рита… Я помню вот этот момент, когда мне мама объяснила, что «ты вот в этом «круглосуточном детском саду» себя не могла назвать, и тебя звали Ритой». А потом я помню момент такой: воспитатель ко мне подходит (я там за что-то была наказана)… Ко мне подходит, дает конфету и говорит: «Приходила твоя мама, сказала, что тебя звать не Рита, а Марина». Я своим товарищам по группе это сообщила, они надо мной посмеялись, сказали: «Ну-ну… сочиняешь».

И вот действительно… Нашла в документах Маргариту, которая  в 80-м году «выбыла» в семью. И дальше уже искала – по детским домам, по органам опеки, где может быть мой брат. Все-таки потом я узнала, где он. Брат оказался усыновленным, на другом конце страны. К нему прямо обратиться я побоялась. И решили сделать так: органы опеки сообщают в тот город… И там из органов опеки пришли к его приемным родителям и сказали: «У вашего сына нашлась сестра, и она его ищет… Вам решать – говорить ему или нет».

Огромное им спасибо, что они все-таки решились (две недели думали) и сказали ему: «Коля, ты усыновлен… И у тебя есть сестра, которая тебя ищет… » Он обрадовался, что есть сестра…

Корр. (перебивает): Ну, потом у Коли был шок, наверное… Да? Или нет?

Марина: Ну, он мне написал письмо. Сказал, что он очень рад, что у него есть сестра, что он всегда подозревал, что он приемный… Меня усыновили в пять лет, а его в три года. Потом, позже, он ко мне приехал  с женой. Мы с ним сходили в дом ребенка и там, в журнале регистрации, обнаружили, что была еще девочка. С такой же фамилией, поступила с ним в один день… Что у нас была еще младшая сестра, Людмила. И ее забрали, где-то в годик… Ее усыновили.

 

Найти сестру Марине пока не удалось. Но она не теряет надежды. Хотя большую часть своего времени посвящает теперь другому занятию.

 

Марина: Мы с братом продолжаем общаться эти годы… А меня вот эта тема, как-то так получается, и не отпускает. Есть вопросы, на которые я не нахожу ответы… не знаю, как относиться… Поэтому я на форуме по усыновлению стала общаться с приемными родителями, смотреть, что усыновление значит для них. Потом я стала волонтером и начала размещать в Интернете информацию о детях, которых могли бы усыновить. И там, на сайте, одного мальчика увидела, из-за которого  сон потеряла… И мы с мужем тоже стали приемными родителями, шесть лет как растим приемного сына. У нас двое кровных детей и один приемный. Так что у меня теперь тоже есть такой опыт, как у моей приемной мамы. Я лучше стала понимать ее, лучше стала понимать, что со мной произошло. Но какие-то вопросы все равно остались, поэтому я общаюсь с другими усыновленными…  

Корр.: Взрослыми…

Марина: Да. То есть они обращаются с вопросами, как найти информацию о себе. Я делюсь своим опытом, рекомендациями юристов, которые помогают находить. И всю эту информацию, рассказы, складываю на сайт Сообщества взрослых усыновленных. Там любой усыновленный может зарегистрироваться и разместить о себе рассказ. То есть кто-то рассказывает о юридической стороне  своих поисков, а кто-то именно о своих чувствах: что для него было вот это усыновление, что он чувствует. Я думаю, это полезно знать обеим сторонам: и приемным родителям – для лучшего взаимопонимания со своими детьми…

Корр.: Ну да…

Марина: …И приемным детям тоже хорошо знать об опыте других, чтобы лучше понять свою историю и помочь друг другу. Хорошо бы таких историй было больше. Может быть, какая-то  поддержка друг другу…

Корр.: Много у вас там людей сейчас зарегистрировано?

Марина: Ну, где-то около сорока рассказов усыновленных. Что-то находится общее в этих рассказах, по каким-то вопросам точки зрения противоположные бывают… Все по-разному относятся, но есть и общее что-то… Еще я перевожу с английского языка… тоже с форумов – обсуждения разные.

Довольно мало историй от усыновленных, которые росли без тайны, а это же тоже интересный опыт! Вот сейчас много семей решают растить ребенка без тайны усыновления, рассказывать ему его историю, и им страшно от того, что они не знают, что же из этого получится. Рекомендации психологов – это одно,  советы… тоже…

Корр.: Ну, в первую очередь, боятся травмировать ребенка…

Марина: Да-да! Переживают за ребенка…

Корр. (одновременно): Да, конечно!

Марина: …Переживают за семью! За то, что получится… Поэтому интересны и рассказы тех, кто растет без тайны: какие вопросы они решают, где находят помощь в своих психологических проблемах – как-то спокойнее к этому относиться, насколько это возможно…

Корр.: Я правильно понимаю: вы-то сами за то, чтобы не было тайны?

Марина: Да. Я думаю, что ребенок должен расти с полным представлением о своей жизни, чтобы не пришлось потом это представление ломать. То есть, вырос человек с одним представлением, а потом оказывается, что он в чем-то очень крупно ошибался, что все совсем не так, как ему казалось. Или вообще… так и не сложилась цельная картинка его внутренних ощущений с тем, что ему говорили окружающие. Лучше в детстве все это переварить, чтоб человек состоялся и какая-то цельная картина сложилась о себе. И еще такой момент: тайна мешает помочь ребенку! Бывает, что очень многие усыновленные знают, что они усыновленные, но боятся сказать об этом приемным родителям. И они что-то там сами в себе переживают, боятся шаг сделать… Может быть, родители и могли бы им помочь, но они-то не знают о переживаниях – поэтому эта дорога закрыта…И ребенок не может обговорить и, наконец, разрешить этот вопрос, который его беспокоит. И приемные родители, может быть, даже уже и рады помочь, но боятся тронуть эту больную тему. А когда тайны нет, все-таки есть пути: и психотерапия, и общение с другими приемными семьями, и обсуждение с ребенком, и ответы на его вопросы.

Корр.: То есть, проговорить это все можно…

Марина: Да, проговорить и…

Корр.: …И поискать какой-то путь.

Марина: Да.

 

С Мариной мы разговаривали долго, но уже перед уходом я вдруг спохватилась:

 

Корр.: А мама-то ваша знает, что вы знаете?

Марина: Да, я все-таки решилась с мамой поговорить… где-то через год. Когда я искала своего брата, мне в органах опеки сказали, что для раскрытия информации нужно согласие усыновителей. Я поняла, что… (иронично) деваться некуда, поговорить все-таки придется… И спросила маму… Очень волновалась, жутко. Я волновалась, она волновалась… Но, в общем-то, к лучшему… Мы смогли поговорить. И мама сейчас спокойно уже  вспоминает о том, как это было. Она мне что-то рассказала… Рассказала, как папа ко всему этому относился, как он волновался, когда они забирали меня из детского дома…

Корр.: А папа как относился? Сначала не хотел?

Марина: Нет. Они уже были в браке 15 лет и детей не было… И возраст был такой, что они уже думали: «Может, уже так и жить… » А в то время в опеке работала женщина, которая за детей очень переживала. Она много детей устроила в семьи в те годы, когда работала. И она им сказала: «Вы как хотите, а я ребенку уже сказала, что вы за ней придете. Вот они приехали… И получилось как-то так, что они забрали меня неожиданно. То есть еще, получается, до подписания документа. Они, видно, приехали меня навещать в детский дом, а меня им «выдали» (смеется)… домой.

Корр. (тоже смеется): Чтоб не передумали, да?

Марина (со смехом): Нет, наверное, уже чтобы не мотаться… из другого города.

Корр. (шутит): Чтоб два раза не вставать…

Марина: То есть, хорошо, что было такое отношение… Им в воскресенье меня «выдали»… Приехали мы домой. Одежды у меня нет никакой. Мама надела на меня свои перчатки… огромные. И отвели меня в детский сад. Тогда была возможность сразу же пойти. Они пошли на работу, я – в детский сад. Потому что другого выхода не было – так все это неожиданно  получилось…

Корр.: Ну да.

Марина (с грустью): Папа всегда меня очень любил. Я благодарна судьбе, что у меня встреча с таким человеком в жизни была… Необыкновенным – добрым, интеллигентным, умным… Это – большая удача для любого,  когда  такой человек в жизни есть. Ну, папа умер – мне было 19 лет… То есть, до того, как я узнала…

Корр.: Угу.

Марина: …Про усыновление. И мне жалко, что мы с ним не смогли об этом поговорить. Мне кажется, он бы меня понял – я так… в это верю…

Корр.: Н-да…

Марина (воодушевленно): Вот такое у меня было… счастливое детство! Хорошие родители…

 

 

 

 

Продолжение следует…

 


Rambler's Top100
 

© "Радио России". Социальный проект "Детский вопрос" существует с 2004 года. Использование материалов сайта без разрешения редакции запрещено. Создание и поддержка: Дирекция интернет-вещания ВГТРК, 2006-2007. Адрес электронной почты редакции: deti@radiorus.ru