СКОРО


АВТООТВЕТЧИК
(495)633-54-62

Strana.ru
RTR-Sport.ru
Россия
РТР-Планета
Радио Маяк
Радио России
smi.ru
Skavkaz.rfn.ru
Усыновление  |  "История с продолжением"

Выпуск 156

 

 

Выпуск №156 полностью

 

    О Татьяне мы узнали из Интернета – прочитали ее дневник.

Из дневника Татьяны:

«Вчера моему старшему сыну исполнилось 18. Теперь я больше не опекун, а просто мама взрослого сына. Совершенно потрясающие ощущения! День рождения отпраздновали тихо, по-семейному. Сын зажарил шашлыки, а потом мы сидели за столом и вспоминали все, что было с нами за эти восемь лет».

Конечно, нам захотелось познакомиться с этой женщиной. Татьяна охотно дала свой номер телефона и разрешила ей позвонить.

Алло!
Татьяна?
Да.
Здравствуйте! Это Ольга Резюкова, программа «Детский вопрос».
Очень приятно.
Для начала я хотела бы вас попросить немного рассказать о себе.
Мне 34 года. Я по профессии юрист социальной работы. Моя специализация – социально-правовая защита несовершеннолетних. Но это не первая моя специальность. Я портниха по первой специальности, у меня было свое частное предприятие. У меня было несколько точек на рынке. Я неплохо зарабатывала. Училась параллельно в институте на юриста. Планировала в дальнейшем работать именно с несовершеннолетними правонарушителями, с трудными подростками и так далее. Мне просто был нужен педагогический стаж для того, чтобы потом идти работать в эту систему. Мне посоветовали пойти в детский дом. В нашем городском детском доме сотрудников все время не хватает, поэтому устроиться на работу не было проблемой. Директор предложила для начала просто прийти в группу и посмотреть, что это такое, собственно говоря. 
    
Я никогда с детьми дела не имела, своих детей у меня нет, я не замужем. Меня привели в группу. Группа была смешанной. Дети в возрасте от 8 до 18 лет. В основном - мальчики. Это был 2002 год, тогда начали собирать беспризорников, и большая часть моей группы были как раз дети с улиц. То есть, были дети, которые пережили опыт насилия, воровства и других криминальных вещей... В общем, группа была интересная.
    
В первый день меня привели в игровую комнату. Это было накануне 23-го февраля, ребята делали открытки. Меня завели внутрь и оставили. Единственное, что сделали, - познакомили с воспитателем. Первое, что мне бросилось в глаза, - дети называли ее мамой. Потом я узнала, что в нашем детском доме так принято…
    
Меня привели, сказали, что я - очередная мама. Посадили меня в угол на диван. Кто-то начал по окнам скакать, я помню. Кто-то ко мне бросился со всякими вопросами. Вот тогда я своего старшего сына первый раз и увидела. Он единственный сидел тихонько в уголке и клеил открытку. Не подходил ко мне, ничего не спрашивал. Я обратила внимание, что к нему то один мальчишка с каким-то вопросом обратится, то другой. По росту он был самым маленьким в группе, но было видно, что он парень…в авторитете.

А сколько ему тогда лет было?

    Ему было 9 лет, он был не самый младший. Ну, он как-то так… на меня мельком глянул. Я думаю: какой мальчик симпатичный! Зеленоглазый блондин, абсолютно славянского типа. Красивый мальчик был. 
    
Я осталась в детском доме. Первую неделю было очень тяжело. Но я такой человек: не могу отступить, если какое-то решение приняла. Каждый день я себя буквально за шиворот поднимала и волокла в детский дом. А потом постепенно привыкла, очень быстро нашла общий язык с детьми. А Сережка… вот как я с первого дня обратила на него внимание, так он у меня в поле зрения все время и был. У него были большие проблемы с учебой, поэтому я постоянно помогала ему делать домашние задания. Я ничего о нем не знала: ни кто его родители, ни какая у него история, ни как он в детский дом попал…

Историю Сережи Татьяна узнала позже. А когда узнала – ужаснулась.

    Ему было пять лет, когда у него умер отец, и семь ему было, когда умерла мама. Так получилось, что на следующий день умерла бабушка, у которой он жил все время после смерти отца. Тут же - буквально в течение двух недель! - пропал без вести его родной дядя. То есть, близких не осталось вообще никого! Он лишился и семьи, и родного дома. Это настолько его травмировало, что в тот момент, когда я пришла в детский дом, он практически не разговаривал со взрослыми. Отвечал только тихим голосом «да» или «нет» на прямо поставленный вопрос. 
    
Наверное, месяца через полтора мы разговаривали с воспитателем о детях. Зашел разговор и о Сереже, что он хороший мальчик. Воспитатель говорит: он у нас испортится и вырастет уголовником! Он все время со старшими парнями, с авторитетами. А авторитеты в детском доме кто обычно? Те, кто жизнь уже знают. У нас было в группе несколько таких мальчишек. Сережа все время рядом с ними крутился. Он курить начал, он начал с ними металл собирать по улицам. Вот так вот!
    
И вот в тот раз мы обсуждали, что хорошо бы его в семью устроить, только вряд ли его возьмут. Обычно ищут детей помладше, менее проблемных. А уж если почитают его биографию!.. Как минимум три поколения в семье погибли от хронического алкоголизма! Плюс все диагнозы, которые у него были. Я не сказала бы, что серьезные заболевания, но когда их так много, это, конечно, отпугивает! А самое главное - это его отношение к посторонним, и что в семью он не хотел категорически! Естественно, шансов на устройство у него не было. И вот мы разговариваем о том, как жалко, что мальчик пропадет в детском доме, и у меня вдруг вырывается: «Я бы взяла, я бы не испугалась! А чего такого-то? Хороший парень!»

Такой уж у нее характер: Татьяна не привыкла разбрасываться словами (даже если слово вырвалось неожиданно для нее самой). А раз так… «Приручать» Сережку она начала с того, что пригласила его в гости.

    Я помню этот момент очень хорошо. Я привела его. Он сел в кресло, положил руки на колени и сидел так весь вечер, пока я ему не сказала: ну все, давай спать ложиться! «Давай!» – отвечает, не меняя позы. В кухню выхожу, отец спрашивает: «Таня, а почему он у тебя такой зашуганный?»… Таким был первый наш день. Утром он проснулся, пришел ко мне на кухню, я сижу – чай пью. Говорит: «Ну что, будем самоподготовкой заниматься?» (смеется). 
    
Потом он походил, посмотрел: надо же чем-то заняться! Увидел у меня сломанный стул, обрадовался ужасно! Чем он нравился всем педагогам в детском доме, – он очень хозяйственный мальчик. Если он видит, что что-то не в порядке, обязательно исправит. Дело в том, что он с пяти лет был за главу семьи, и он привык к этой роли. Так и остался главой семьи, и сейчас он такой же. Но тогда он обрадовался, начал мне этот стул налаживать. Потом в течение недели он в слесарной мастерской наделал всяких толкушек-колотушек для кухни. Всяких инструментов деревянных. В следующие выходные полочку мне сделал. На третий раз – у нас ремонт в ванной был, – отец мой ему показал, как кафель класть на стену. Он был счастлив неимоверно… 
    
И как-то в воскресенье вечером я отвожу его обратно. Мы стоим на остановке и ждем маршрутку. Он говорит: ну, в следующие выходные я вам… - рассказывает, что наметил сделать. Я говорю: «Сереж, а если я тебя не заберу в следующие выходные?» И он как-то: «Да? Ну ладно...» Глаза в пол опустил и молчит. Всю дорогу он молчал. Мы приехали, он молчал. Молчал весь вечер. После отбоя мальчики мне говорят: Сережа плачет! Я к нему подхожу, - он плачет. А плакал он тогда… Это было на самом деле довольно страшное зрелище: он плакал без слез, просто тихонько-тихонько выл, как щенок. В этот момент его невозможно было успокоить ничем! Такой плач у него еще потом года два держался. И вот он лежит и так плачет. Мне тут же ночная воспитательница: «Иди-иди-иди! Я сама!» Я вышла за ворота и разревелась. И все! Я поняла, что я уже не смогу отдать его обратно...

    Татьяна решила усыновить Сережу, но – не получилось: помешала ее молодость. По закону разница между усыновителем и усыновляемым должна быть не менее 16 лет. Татьяне для этого не хватило буквально нескольких месяцев. Пришлось оформить опеку.

Сейчас Татьяна сама удивляется: как ей вообще отдали мальчика?!

    Мне было 25 лет всего, я была не замужем. У меня не было своего жилья. Я бизнес свой закрыла и по документам зарабатывала 2,5 тысячи рублей как воспитатель детского дома. У меня не было ничего! У нас это был, по-моему, первый и единственный случай, когда совсем молодая девушка взяла уже не маленького мальчика. Потом очень многие меня спрашивали: а как вообще тебе разрешили? И я сама удивлялась. Но тогда мне надо было ребенка забрать. Мой ребенок - в детском доме! Почему он в детском доме? Мне надо его забрать!

Как ни странно, Сережа сразу согласился переехать к Татьяне. А вот «мамой» не называл долго. Но Татьяну, по ее словам, это как-то не смущало.

    Я понимала, что он – десятилетний мальчик, который очень хорошо помнит свою маму, мало того - он ее очень-очень сильно любит. Сказать ему: давай-ка, я теперь буду твоя мама! – это было бы…неправильно, наверное. Поэтому я сказала: зови, как нравится! Хочешь, зови «тетя Таня», хочешь, зови по имени! И долгое время он меня звал просто по имени. 
    Потом как-то он пришел ко мне на работу. Я уже говорила, у нас тогда дети всех воспитателей мамами звали. Он ко мне подходит: «А почему это они все тебя мамой зовут?» Я ему: «Сереж, но у нас вроде так всегда было принято в детском доме, ты разве за два года не заметил?» - «Но я же никого не называл мамой!» Я отвечаю: «Ну, пожалуйста, ты меня и сейчас не называешь, а они называют!» Он так… подумал. Вечером домой идем, он говорит: «Я тебя тоже буду мамой называть, но только чтобы они тебя мамой больше не звали!» Таким вот образом он меня мамой начал называть - из ревности!

    В доме Татьяны Сережа освоился очень быстро.

    Он очень «вписался» в нашу семью. Когда он пришел, было такое ощущение, что это ребенок - именно наш ребенок! - вернулся из пионерского лагеря. Он был настолько нашим, что об адаптации речь вообще не шла! Конечно, мне пришлось ломать свои привычки, но адаптацией это никак не назовешь! Просто я была женщиной одинокой, а тут стала женщиной с ребенком. Правда, у меня тогда полностью поменялся весь круг знакомых. Не осталось ни одного человека, с кем я общалась до того.

    Почему?

    Не знаю, как-то само собой получилось! Просто для меня тогдашней это было настолько нетипично – что я оставила бизнес, стала работать в детском доме, взяла ребенка! Настолько, видимо, от меня такого не ждали, что потом нам стало не о чем разговаривать.

    Ну, а вообще сложности какого рода были?

    Абсолютно детдомовские! Он курил. Он времени не знал. Он мог уйти, гулять непонятно где. Видимо, новая жизнь сразу ему напомнила прежнюю - додетдомовскую, где он был сам себе хозяин: ходил, где хотел, делал, что хотел... 
    Он мог прийти в час ночи, например. Но это было всего пару раз. Он ведь не привык к тому, что кто-то по-настоящему о нем волнуется. Но достаточно было меня увидеть в состоянии истерики один раз, и он понял, что так больше делать не надо. Он у меня мальчик понятливый… 
    Еще - учиться было очень тяжело! Но я с самого начала сказала себе, что взяла я не Эйнштейна. Он никогда не будет отличником. Высшее образование ему не светит. Главное, чтобы он вырос хорошим человеком! Учеба для нас – это не самое определяющее. Я сразу поняла, что если начну гнаться за успеваемостью, то или я с ума сойду, или он с ума сойдет, в общем - всем будет плохо! 
    
Знаете, трудности возникли уже в подростковом возрасте. До его пятнадцати лет я считала, что мне достался подарочный вариант ребенка, у меня с ним серьезных конфликтов, серьезных проблем не было. Он очень податливый по характеру, ведомый. До его подросткового возраста я считала, что это скорее плюс, чем минус. Если правильно повести разговор, подвести его к мысли, он сделает так, как надо мне. Потому что он очень легко перенимает мысли и суждения близких людей. Тех, кто для него в данный момент значим. До его подросткового возраста самым значимым человеком для него, естественно, была я. 
    
Когда ему исполнилось 15, значимыми людьми для него стали друзья, девушка… Тут я поняла все минусы такого характера. Да, хлебнула по полной программе… Несколько раз он порывался уйти из дома… Он гулял с какими-то компаниями, он пил... Я его искала по ночам, приводила домой, два или три раза буквально приносила. 
    
Мне страшно было еще из-за того, что я знала о его наследственности, Но мы это пережили. Достаточно легко, я теперь считаю…

А как вам удалось решить эту проблему?

    С употреблением алкоголя? В один день, я помню, пошла его искать. Уже во втором часу ночи нашла в компании непонятных каких-то парней. Говорю: «Ну, посмотри – с кем ты? Посмотри на них и посмотри на себя! Ты же никогда не хотел быть таким!» Он мне сказал: «Моя мать умерла от алкоголизма, и я, значит, тоже этим кончу. И отстань от меня – это моя жизнь!» Я ему: «Сереж, а как ты думаешь: если бы твоя мама была жива, она хотела бы тебе такой жизни? Несмотря на то, как она свою жизнь прожила, она тебе хотела бы такого будущего?» Он разозлился, развернулся, ушел… Но – пошел домой! (с улыбкой) Хлопнул дверью… в своей комнате (смеется), закрылся, долго там о чем-то думал… И после этого очень быстро все гулянки сошли на нет. 
    
А с уходами из дома вообще получилось как-то совершенно неожиданно… Он очень ждал 16-летия, когда он закончит школу, поступит в училище и переедет в общежитие. Он буквально жил этим: вот, я пойду в общежитие, я буду самостоятельным, буду делать все, что хочу!
    
Но летом, когда надо было уже устраиваться в учебное заведение, он приходит и рассказывает про друга, что он снял квартиру и живет отдельно. «А я ему говорю: дурак, раз радуешься, что мамы рядом нет! Деньги кончатся, ты же к ней еще прибежишь!» (с улыбкой) Я говорю: «Да… Наверное, прибежит!» (смеется) И на этом все разговоры на тему «Уйду и буду жить отдельно!» закончились. Он сам пришел к выводу, что мама – самое главное. Он так тому другу и сказал: «Мама-то – это самое главное!»

    Даже сейчас, когда Сереже уже исполнилось 18 лет, уезжать он никуда не собирается.

    Наоборот, он сейчас планирует снова сделать ремонт в своей комнате. Превратить ее в свою берлогу. 
    
То, что мы переехали из квартиры в частный дом, для моих детей - большой плюс! Старший хозяином себя почувствовал! Он жил в детстве в частном доме (от родителей частный дом достался), поэтому для него это - естественная среда обитания. Он с таким удовольствием занимается хозяйством! Это получается у него лучше всего. Это - та самая ситуация успеха, которую надо создать ребенку, чтобы он почувствовал себя полноценным, начал развиваться. Для него - это возможность по дому что-то делать, строгать, пилить, забивать… 
    
Он – хозяин. Мы этот дом, кстати, вместе выбирали. Он ходил по двору и говорил: так, вот это надо перекрасить, вот это надо перекрыть, вот тут подбить…

    Молодец какой!..

…влился вот в это все. И младшему это на пользу. Потому что младший у меня (с усмешкой) – настолько инертный парень, настолько он ничего делать не может… Ему любые физические усилия (с иронией) причиняют глубокую душевную боль! Поэтому для него это тоже полезно.

    Младший сын у Татьяны – тоже приемный. Разница с Сергеем – 5 лет, так что сейчас у него наступает самый «интересный» возраст – подростковый. Впрочем, Татьяна говорит, что проблемы с младшим у нее возникли в первые же месяцы, когда мальчик только появился в семье. Но это уже совсем другая история, которую мы расскажем в следующей программе.

Продолжение следует…


Rambler's Top100
 

© "Радио России". Социальный проект "Детский вопрос" существует с 2004 года. Использование материалов сайта без разрешения редакции запрещено. Создание и поддержка: Дирекция интернет-вещания ВГТРК, 2006-2007. Адрес электронной почты редакции: deti@radiorus.ru