СКОРО


АВТООТВЕТЧИК
(495)633-54-62

Strana.ru
RTR-Sport.ru
Россия
РТР-Планета
Радио Маяк
Радио России
smi.ru
Skavkaz.rfn.ru
Выпуски программ


Выпуски 153 - 154.
Эфир - 7 и 10 августа 2010 г.

  [ звук ]

 

    

 

    Год назад в эфир вышла программа, которая, судя по звонкам и письмам, заинтересовала многих наших радиослушателей. По многочисленным просьбам мы решили ее повторить.

***

     Есть в Кировской области поселок с красивым названием Кумёны. Там живет Петровна именно под этим именем знают Елену Русских многие усыновители, общающиеся между собой в Интернете. У Петровны и ее мужа Сергея девять детей, семь из них приемные.  Первого ребенка, девочку Сашу, они удочерили всего три года назад. Потом  в доме появились наши подопечные Сережа и Валера родные братья. А год назад из детского дома приехали погостить на лето и в итоге  остались жить сестры Катя, Маша, Света. Причем, младшие Катя и Маша двойняшки. А несколько месяцев назад в семье появился шестилетний Данила.

    Минувший год был для этой семьи и непростым, и радостным одновременно. Этим летом наш корреспондент Геннадий Сырков побывал в Кумёнах в гостях у Сергея и Елены Русских.
 
«ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ»
 
 
Из интернет-дневника Елены Русских: «Всё в жизни происходит не просто так. Не просто так мы рождаемся именно у своих родителей, не просто так мы рожаем именно этих своих детей. Не просто так становимся приемными родителями именно для этих своих детей. Мои дети даны мне, чтобы понять, что не всё у всех одинаково. Не все на свете любят читать, не все на свете любят готовить. Не все на свете должны быть с уровнем интеллекта выше среднего. И мне надо научиться принимать ребенка таким, какой он есть. И научить их мечтать, строить планы, ставить цели».
 
ЭПИЗОД 1
«Поездка за травой»
 
(Скрип двери).
Репортер:  Куда мне садиться?
Маша: Сюда!
Репортер: Все, сюда сажусь!
Никита:  Ноги в вентилятор не совать!
Репортер: А где вентилятор?
 
( Заводится мотор, и мотороллер трогается.
Сквозь шум слышны обрывки фраз).
 
Маша:  ... могу хорошо управлять, только когда папа сзади сидит. А то я могу врезаться!
Репортер:  А куда мы едем?
Маша: В лог!
Репортер:  А что такое лог?
Маша: Там трава растет. Поле такое.
Репортер: Отлично, в поворот вписались! Тормоза есть у этой машины?
Маша:  Есть, все есть! Я здесь сама ехала тоже.
Репортер: Молодец! Вот я бы не смог!
Маша: Папа научил. Я, когда только приехала, тоже не умела.
Репортер:  А давно ты приехала?
 Маша: В то лето!
 Репортер:  Привыкла?
 Маша: Да!
 
(Мотороллер форсирует крутую горку, мотор ревет).
 
 Репортер: Ух ты, сколько дыма! В такую горку въехали, мотор сильный!
 
(Мотороллер останавливается. Двигатель выключается.
Тишина. Слышно пение птиц и стрекот кузнечиков).
 
Репортер: Знаешь, что я, Никита, скажу? Был бы я работником ГАИ, я выдал бы тебе права сразу, без лишних разговоров. Отлично водишь, молодец!
 
    На одном мотороллере уместились пятеро ребятишек да еще бензокосилка и здоровый дядька! Ничего удивительного: туловище у машины мотоциклетное только наполовину: сзади приделан кузов, и колес, соответственно, не два, а три! В общем, предназначен такой мотороллер не для праздных прогулок, а для использования в хозяйстве.
 
(Начинает работать косилка)
 
    А это работает уже совсем другая техника Никита начал косить траву.
 
Репортер:  Вы так часто ездите с Никитой?
Маша:  Ага, каждый день.
Репортер:  За травой?
Маша: И за крапивой для цыплят. Тут много ее растет.
 
    Как только первый ряд скошен, без какой-либо команды Катя, Маша, Валера бросаются собирать траву. Бегают, носят ее в телегу. Шустрая Маша еще и замечает в скошенной траве землянику. Я стою в сторонке, записываю и вижу, как она ловко успевает и траву подхватывать, и несколько ягод положить в рот.
 
(Бензокосилка смолкает. Дети собираются ехать обратно).
 
Катя:  Давайте, залезаем!
Маша:  Траву давайте!
Катя:  Косилку надо спрятать!
Валера (кряхтит): Косилку положить!
Репортер:  Хватит травы?
Маша:  Хватит, конечно.
Репортер:  Так, садимся обратно!
 
(Мотороллер уезжает)
 
 
ЭПИЗОД 2
«Петровна во дворе»
 
У мангала.
 
Никита (репортеру): Отойдите! Удар! (звук раскалываемого полена)
Петровна:  Никита, ты березу? Никита?
Никита:  Сосну!
Петровна:  А зачем сосну-то? Надо березу, ты что, забыл?
Репортер:  Березу, березу...
Никита:  Я тебя наколол! (звучно раскалывает полено).
Петровна:  Наколол ты... (смеется)
 
    Вторая половина дня: трава, которую дети косили утром, давно уже привезена на двор и почти вся съедена коровой Аризой. Никита колет дрова для мангала. Катя и Маша катаются на велосипеде. Две старших дочери обе Светы с утра читали книжки, а теперь собираются на дискотеку.  Сын Сережа с отцом возле техники. Ее в доме много. Сын помладше, Валера,  ждет во дворе, когда туда придет мама. Самый же младший сын, шестилетний Данила, тоже где-то рядом. Я точно знаю, что кто-то должен в это время еще присматривать за трехлетней Александрой. В семье девять детей. Приемных – семеро.
 
Валера:  А чего вы там слушаете?
Репортер:  Идем корову доить.
 
    Шесть часов вечера. Летний день, в сущности, в самом разгаре. Петровна идет доить корову.
 
Петровна:  Аризушка, моя красавица! Моя девочка!
Репортер: Ты с такой любовью к ней обращаешься…
Петровна:  Ко всем нужно с любовью относиться, иначе ничего не получится! Да, Ариза? (звонко целует Аризу) Кормилица!
 
(Звук щетки: Петровна чистит бока коровы).
 
    Сколько лет Петровне, я не знаю. Не спросил. Наверное, тридцать с хвостиком, но выглядит моложе. В апреле, когда Ариза только появилась в хозяйстве, Петровна в своем блоге написала: «Если бы кто-нибудь лет пять назад сказал мне, что я буду доить корову, я бы ржала до-о-о-лго и стр-а-а-а-шно!» Сейчас я напоминаю ей эти слова.
 
 
Петровна (смеется):  Ты знаешь, я какая модница была! (соскребает навоз) Какая там корова, какой хлев?! Это всё было так далеко! У мамы всегда была корова, но я ей никогда не помогала. И говорила, что уж я-то никогда с ними дела иметь не буду!
Репортер:  Ну да, естественно! Удивительно, может быть, городские люди к этому относятся...
Петровна: ...брезгливо.  А с другой стороны, я сама, признаюсь, еще не совсем с этим свыклась. И не могу сказать, что я себя тут чувствую, как рыба в воде. (смеется) И давать интервью в хлеве мне, честно говоря, неудобно!
Репортер: Да ладно! Я умоляю тебя, Лена! (Петровна смеется)
Петровна: Александра, ты куда пришла? (властно) Не ходи босичком!
 
    Меня интересует, прежде всего, то, что всё в этой семье случилось за последние три года. Три года, как Лена и Сергей взяли первого приемного ребенка. Удочерили месячную Сашу. Это, кстати, вполне драматичная семейная история, и о ней мы еще подробно расскажем. К тому моменту у Петровны и Сергея уже было двое рожденных детей: Света и Никита. Еще через год в доме появились родные братья Сережа и Валера, бывшие подопечные нашей программы. Сережа уже учится в школе, а Валера только готовится пойти в первый класс. Год назад из детского дома приехали погостить на лето и в итоге  остались жить сестры Катя, Маша, Света. Причем, младшие Катя и Маша двойняшки. Получилась в результате уникальная в своем роде семья. Может быть, единственная на всю Россию, в которой две дочери имеют одинаковые имена. Разумеется, с этим обстоятельством связаны забавные случаи. Петровна вспоминает с удовольствием.
 
Петровна: Я их одевала перед зимой,  ходим по рынку. Я одной: «Света, это тебе как?» Другой:  «Света, а тебе это как?» Мне: «Вы их мама?» Я говорю: «Мама!» – «Обеим мама?» – «Обеим!» – «А почему назвали обеих Светой?» – «А мне это имя нравится, у меня несколько дочерей,  и все – Светы!»  (смеется и изображает ошеломление продавщиц) : «Во дурная!» А девчонки мои смеются! Вот так...
 

размер: 21597 байтразмер: 11609 байт

 
 
 
 
***
 
Данила:  А почему, мама, Ариза сырая?
Петровна:  Так мама ее вымыла!
Данила:  У-у.
Петровна:  Видишь, чистенькая стала!
Даниил:  Чистенькая!  И блестит!
 
(Данила целует Аризу).
 
Репортер:  О-о-о!
Петровна (смеется):  Данила у нас всех любит! Как ты маму-то называешь? Мне как нравится?
Даниил:  Мама дорогая.
Петровна:  «Мама дорогая!». «Спасибо, мама дорогая!».  В садик придем «Привет, мама дорогая!» Я таю!(смеется).
Репортер:  Конечно, конечно.
Петровна:  Ты поговорил с дядей Геной?
Даниил: Да.
Петровна:  Ты что-нибудь рассказал ему? (выслушивает ответ) Ну, молодец!
 
    Шестилетний Данила в семье недавно, всего два месяца. До того, как Петровна забрала его к себе, мальчик жил на соседней улице. Пока его молодая ветреная мама не собрала вещи и не исчезла из Кумён, и ее не лишили родительских прав. Таким образом, и нынешний год не стал исключением: и без того большая семья в очередной раз пополнилась. Даже хозяйством Сергей и Лена по-настоящему обзавелись тоже в этом году. Кумёны большой поселок, деревней не назовешь. Поросят, коров, кур держат далеко не все. Теперь Петровна, наверное, один из немногих российских блоггеров, кто не успевает дописать очередной пост, потому что нужно идти доить корову. Либо наоборот редкий тип сельской жительницы, жизни своей не представляющей без Интернета. 
 
(Кудахчут куры).
 
Петровна:  Единственное, Гена, что меня волнует…
Репортер:  Так...?
Петровна:  Вот, например, эта красота. Вот эта вот: за ушком почешешь... (дружелюбное похрюкивание). Они знают уже меня. Как потом это есть?! (смеется) Собственно, для чего все это заводится?! Люблю уже, они же как дети! Прививки вовремя, витаминки, питание, а потом раз и…  Вот это для меня пока... (умолкает).
Репортер:  То есть, такого опыта пока не было?
Петровна:  Нет, конечно, это же всё первый год.  Никогда у нас такого не было.
 
    Клеть, у которой сейчас стоит Петровна, щедро усыпана опилками: пол от этого очень похож на песчаный пляж. А в углу лежит настоящий волейбольный мяч, чуть продавленный. Маленькие поросята дружелюбно тянутся к любому человеку, зашедшему в хлев. А когда остаются одни, забавляются мячом. И все же принять суровую необходимость: они всего лишь будущее мясо придется. Другого выхода нет.
 
(Плеск воды)
 
Петровна: Для чего все это надо? Вот девчонки две последние, Маша и Катя, они у меня учатся в коррекционной школе 8-го вида. Выбор профессии после такой школы сильно ограничен. Это сельское хозяйство, причем, низшие его ступени, швейное дело – низшая его ступень, и дело поварское – низшая его ступень. То есть, давай подумаем, что это детям дает? Если на это надеяться, то они умрут с голоду, по моему мнению! А если жить в сельской местности и заниматься всем этим хозяйством, то ты не только себя накормишь (улыбается), но на этом можно, честно говоря, еще  и заработать! Поэтому я очень хочу, чтобы девчонки к этому приспособились. Тем более, это вот – Катино! Она это всё любит, она ответственно ко всему относится. Она знает, кого сколько раз и  как кормить.  Она этим интересуется,  и у нее всё получается. И она этим вполне себе на хлеб с маслом заработает. Изначально именно по этой причине (смеется) я во все это и влезла!
 
 

размер: 22024 байтразмер: 29277 байт

 
 
 
 
ЭПИЗОД 3
«Катя и Маша»
 
 
           Из интернет-дневника Елены Русских: «Две сестры двенадцати лет. Близнецы Маша и Катя. Дома с августа. У обоих детей есть органическое поражение мозга, у Кати  – с невротическим синдромом. Уже почти месяц пьем лекарства. <...>
          Вчера. Утро. Я накрываю стол для девочек и вижу боковым зрением, что проходя мимо Кати, Маша ее толкнула. Катя сразу пришла ко мне на кухню, встала за печку, в угол, и стала усиленно скрести свои ногти. Этими движениями она себя успокаивает, как я заметила. <...>           
          Катя расплакалась и поведала мне такие вещи, от которых у меня волосы на голове зашевелились: «Мама, Маша меня каждый день в школе ставит к стенке и бьет кулаками в живот, а потом с ноги пинает в грудь! И это при всем классе! Говорит, что это она сильная такая. Плюет в лицо и называет психопаткой! Обзывается, роняет на пол, в сугробы». Из кухни в комнату к Маше я шла, как на автопилоте. У меня в мозгу звучала фраза: ''ставила к стене, пинала и била...'', ''ставила к стене, пинала и била...»
 
(Петровна на кухне режет овощи).
 
Репортер:  На сколько же литров у вас кастрюля, Елена Петровна?
Петровна:  Хм... семь!
Репортер:  Быстро съедают?
Петровна:  За раз!
 
 
Петровна (вздыхает):  Но они целый год жили раздельно, по разным детским домам, а в гости сначала же приехали Маша и Света, старшая. А Катю, я когда поехала забирать документы, просто не глядя с собой забрала. (улыбается) Я даже не знала, что это за ребенок! Они говорят: у нас там сестра, можно, мы ее заберем? Можно, конечно! Я же понимаю, я бы тоже, если бы в семью пошла, всех с собой зацепила. Это всё понятно, порывы благородные и правильные! (вздыхает) Вот!  Маша мне: ой, мы такие две сестренки! Надо же, думаю, какие отношения! Они, наверное, так скучают!   И с первого же дня они разодрались у меня чуть ли не до крови! Представляешь, какой был шок? (тяжело вздыхает) Первые несколько месяцев вешаться можно было!  Бойни шли за всё! У меня такого никогда не было! Как можно унижать человека и бить?! Причем,  Маша доминирующая. Видимо, у них всегда так было. Катя поддается, она не может защитить свое.  Маша утверждалась за счет Кати.
 
 
    Завсегдатай интернет-конференции усыновителей, Петровна употребляет в разговоре специальные термины.
 
Петровна:  Я с Машей только методом зеркала работала. Только так я отучила ее это делать. Например...
 
    Например, Катя сидит на диване и вышивает. Маша пристраивается рядом и начинает тыкать Кате в нос ногой. С явным намерением вывести ее из себя...
 
Петровна: Я сажусь рядом и начинаю пинать Маше под нос своей ногой…
 
    Чуть позже Петровна по этому поводу скажет: ты представляешь, каково было видеть меня в этот момент моим детям?
 
Петровна:  Если она ее стукнет ложкой по лбу – я ее стукну ложкой по лбу! Понимаешь, она не знала, что есть другая сила. Она всегда была сильная! Ты видишь, у нее лицо какое? Это она дралась, она же, как собачонок, за свою территорию! Старше, выше, шире – значения не имело, она вцеплялась зубами и когтями мертвой хваткой! (Усмехается) По-другому она не умела, а теперь да, теперь она может и словом. Смотри,  какая она мягкая, пушистая, добрая девочка. Она научилась понимать глаза. То есть, она никогда не смотрела в глаза, понимала только крик, прикосновение. А теперь она, когда что-то сделает, я посмотрю только, она уже четко понимает, одобряю я или нет.
 
(Данила прыгает вокруг мамы. Шум воды)
 
На улице.
Петровна:  Вот, и Машка начала читать, Света, старшая, «Тихий Дон» освоила, наконец.
Никита: Что поливать?
Петровна: Да какое там поливать!  Валерка, не брызгай на меня!  
 
Петровна:  Детей, которые прожили негативную совместную жизнь, я считаю, нужно (запинается) категорически разделять, когда их забирают в семьи.  Это мое личное мнение. Они не прощают того, что они друг про друга знают. Это очень трудный и тяжелый вопрос! Они знают все свои, там... так скажем, залеты какие-то. (Пародирует) «Ты помнишь, ты была такая!» Если говорить про моих девок, то они теперь уже все прижились, научились друг с другом взаимодействовать. Когда это было только-только их надо было разделять по разным семьям. (смеется) Им было всем легче. Потому что этот год был такой трудный для всех, что просто... (вздыхает).
 
 
 

размер: 35099 байтразмер: 36277 байт

 
 
 
 
(Шум центральной площади Кумён.
Вдалеке — голоса, проезжает машина)
 
 
    Кумёны не город, а большой поселок, с населением в несколько тысяч человек. Ходить пешком здесь значит, терять уйму времени. А дом Петровны на краю поселка, у самого леса, поэтому под окнами всегда стоит что-то из техники. Есть мотороллер, для хозяйственных нужд, есть старенький мотоцикл, который мальчики постарше, Сергей и Никита, будут то разбирать-собирать, то кататься на нем. В гараже и возле дома какое-то безумное количество велосипедов, больших и маленьких. Есть еще папина техника старый, опять же, грузовик, но зато свой, собственный. И еще есть легковой автомобиль.
Муж Петровны, Сергей, утром по дороге из Кирова, скажет: «Хорошо, сейчас Лена сама стала водить машину. Проблем меньше». В первый же день Петровна несколько раз между делом будет куда-то отлучаться на машине мужа. Съездит, например, детям за «мороженкой».
 
(Звук подъезжающего мотоцикла).
 
Репортер:  Света, это ежедневная норма?
Света:  Нет, просто так...
 
    Света, приемная дочь, должна скоро получить права на вождение мотоцикла. Катя и Маша тоже пробовали управлять трехколесным мотороллером под присмотром папы. И уж точно умеют заводить его. Кажется, все дети ходят в какие-то секции или состоят в кружках. Играют в футбол, стреляют, поют, занимаются конным спортом и катаются на мотоцикле. Жизнь в больших Кумёнах дает эти возможности, недоступные уж в совсем глухой деревне.
 
 
ЭПИЗОД 4
«Про любовь»
 
(Репортер и Данила на улице. Сидят перед домом.
Мотоцикл подъезжает и отъезжает: катаются дети).
 
Катя (с иронией):  Данил, а ты чего в занавеску закутался? Спать хочешь?
Даниил:  А ты... (задумывается) Храпишь ночью!
 
    Таких малышей, как шестилетний Данила, на Вятке называют мальками. Определение  удивительно точное. Ловкие, голопузые, быстро снующие между взрослых, они и впрямь напоминают шуструю и такую же любопытную рыбью мелочь.
 
Данила (чуть-чуть шепелявя):  А это пишет?
Репортер:  Пишет-пишет! Ничего трогать не нужно, но можешь меня спросить о чем-нибудь. Хочешь?
Данила:  Угу!
 
    Получилось у Данилы, может быть, одно из самых необычных интервью какие только и могут получаться у детей. На весь разговор, по сути, только один вопрос. Зато сколько смысла в этом простецком интервью.
 
Репортер:  Поднеси ко мне микрофон и спрашивай!
Данила:  А вы чего-нибудь любите?
Репортер:  Да, конечно. Я много чего люблю. Дочек своих люблю. Борщ люблю. Работать люблю, иногда. Рыбу ловить, очень сильно. Люблю на звезды смотреть, книжки читать. Люблю отдыхать в деревне. Вот, много чего люблю!
Данила:  А вы любите кататься на велосипеде?
Репортер:  Очень! Я в детстве очень любил кататься на велосипеде, и сейчас иногда катаюсь. Как маленький мальчик, вечером выезжаю на велосипеде и катаюсь.
Данила (важно соглашается): - Да.
Репортер:  Так, еще вопросы?
Данила:  А вы любите есть борщ?
Репортер:  Люблю! Суп тоже люблю!
Данила:  А я люблю вареную картошку! Горелую!
Репортер:  Ой, я тоже люблю. Еще какой-нибудь вопрос?
Данила:  А вы любите петь?
Репортер:  Люблю!
Данила:  А вы любите выходные?
Репортер:  Хороший вопрос. Да, я люблю выходные. А почему ты меня спрашиваешь об этом?
Данила:  Не знаю. (плач Саши)
Репортер: Сейчас я открою девочке дверь, чтобы она могла войти. Подержи микрофон...
 
 (Слышно, как репортер удаляется.
Данила ведет себя, как дети перед зеркалом).
 
Данила протяжно шепчет в микрофон:  Ой, да-а-а... Я – Данила! А кто это – Я?
Репортер (возвращается): Так, ты меня все спрашиваешь: люблю ли я, люблю ли... Почему спрашиваешь, что человек любит?
Данила:  Потому что он всё хочет...
Репортер (печалясь и соглашаясь):  Ну,  это да.... (пауза) Так, Маша на велосипеде катается. Далеко ездила, Маша?
Маша:  В магазин!
 
 

размер: 26460 байтразмер: 16757 байт

 
 
 
 
 
ЭПИЗОД 5
«Этот год был трудным»
 
 «Этот год был очень тяжелым» совсем не склонная к унынию, часто смеющаяся в разговоре, Петровна повторит эту фразу не раз.
 
Петровна:  Мне, Гена, было очень тяжело! Я просто расписалась в своей беспомощности!
 
(Маша моет машину. Шум воды).
 
Маша (фоном):  У нас у папы все чистое. Если нам делать нечего, мы моем ему машину.
 
    Снова разговор с Петровной о Кате и Маше. До того, как попасть в детский дом, девочки жили со своей родной матерью. В школу пошли в восемь лет, а потом вообще три года не учились. Мама их сильно пила, нигде не работала. Потом она умерла, и сестры оказались в детском доме. Здесь только и возобновилась их учеба, как уже сказала Петровна, в коррекционной школе.
    В Кумёнах же Катя и Маша вначале пошли в обычную школу. Двенадцатилетнюю Катю посадили в третий класс, доучивать таблицу умножения, Машу отдали в пятый. Родители договорились с учителями о том, что они будут заниматься с девочками после уроков. Наверное, это был один из самых амбициозных планов Петровны вытянуть девчонок во что бы то ни стало!
 
Петровна:  Например, учу с Катей, что такое мораль... (задумчиво повторяет) Что такое мораль, что такое мораль… (показывает, как втолковывала Кате) «Мораль – это правила, которые не прописаны в законах и которые приняты в человеческом обществе...» Для нее половина слов из моего объяснения вообще ни о чем не говорят! Что такое общество, что такое человеческое, что такое законы – она вообще ничего не понимает! Я смотрю в ее пустые глаза и вижу, что она ничего не понимает, я ее насилую всем этим!
    Это только один предмет. А если взять другой предмет, математику? Что такое ломаная? Да любой дурак знает, что такое ломаная! (показывает) «Кать, вот у нас точки, например. Вот так, вот так....  Это звенья ломаной...» (с горькой усмешкой) Она не понимает. Это было что-то, Гена! Это было очень трудно. Я и к психологам, и море информации прочитала в Интернете.  Такую систему, такую систему – они не работали! Потому что опыта жизненного не было, потому что основы для человека не было. (пауза) Ну, не знаю! Я несу ответственность за свое решение, я такое решение приняла: да, я считаю, что оно верное. Всё!
 
    Через полгода Катя и Маша сами попросили отдать их в коррекционную школу. Вернее, это был самый настоящий ультиматум, выставленный родителям в минуту непростого семейного разговора начистоту. Матери они скажут: «Не будем учить таблицу умножения, не будем больше сидеть с учителями, не будем сдавать долги по стихам. В той школе мы были лучшими, учились на «4» и «5», а здесь мы всех хуже! В эту школу больше не пойдем». 
    «Я думала над решением несколько ночей. Ощущала себя Господом Богом», напишет Петровна в своем блоге. 
 
Петровна:  Вот этим поступком, что я им позволила уйти в коррекцию, я расписалась в собственной беспомощности. У меня были амбиции, я не скрываю. Особенно когда в конференции читаешь: я взяла из детского дома для инвалидов ребенка, я его восстановила до нормы, а потом он еще вообще стал звездой!  На фоне этого моя история и терялась, И я чувствовала себя... (вздыхает) ну, недодала, недотянула, недотерпела. Это было очень болезненно. Но! Я выбрала другой путь. Я выбрала все-таки нормальные человеческие отношения. Начались проблемы, которые могли загнать нас в такой тупик, оттуда было бы не выбраться! Я бы потеряла этих девок, в первую очередь, Машу бы потеряла. Маша, понимаешь, она сильная, у нее очень сильное начало, она бы спрыгнула от этого всего... А теперь она «звездит», она по учебе «звездит».
Репортер:  Три «тройки». Или две?
Петровна:  Две!
Репортер:  Две «тройки». С гордостью мне сказала...
Петровна:  Это был ее труд, ей было тяжело...
 
Петровна:  Жить, как мы жили, – просто нельзя!  Когда мы плакали из-за друг друга, когда я начала их ненавидеть за их тупизну, за их лень, за их нерадение. Я видела, что, в принципе, Маша может, но ей уже 14-й год! (улыбается) То есть, мы должны с вами понимать, что там уже много чего...
Тысячу раз об этом думала. Попади они ко мне раньше... (страстно) Ну, попади они ко мне раньше!  Хотя бы в шесть лет, хотя бы в семь лет, хотя бы до школы – разве я такое допустила бы? Но человек – не бог, нельзя быть во всем властной, ну нельзя! И с другой стороны, если взять бы только Машу, и не было бы остальных восьмерых – да, ее, наверное, можно было бы вытянуть до нормы. К тому же Валере, попади он в другую семью, возможно, нашли бы  подход. Но другой судьбы нет, (смеется) он мой, и он у меня, и она у меня, и никто их не взял! И, как могу, я за свое решение понесу ответственность!
 Девчонки, если смогут, – они и после этой школы смогут, Ген, получить в жизни и образова... (перебивает себя) Я помогу, Гена, я ведь не снимаю с себя ответственности! Нужно будет учить платно? Я выучу!  Заработаю денег! Всё, что угодно, для них сделаю!
В плохом-то ракурсе я ведь никого из них не вижу. Я, например, Машку вижу успешной маникюршей и парикмахершей. Она заткнет за пояс даже того же Сережу Зверева! Заткнет! Гена, мы ее выучим, мы ей дадим шанс в этой жизни. Платно? Платно! Ее образование ей этого не позволит. Это будут дополнительные курсы.
 
 

размер: 37343 байтразмер: 47728 байт

 
 
 
 
ЭПИЗОД 6
«С Сергеем под дождиком»
 
(Репортер и Маша на улице поют «Катюшу»)
 
    Дуэтом поем мы с Машей: не слишком слаженно, правда. Чуть позже будем всей компанией сидеть в гараже с включенным ноутбуком и слушать. Детям я покажу, как с помощью компьютерной программы можно изменять их собственные голоса.
 
(Та же песня с измененной высотой тона.
Дети смеются).
 
    За всё время пребывания в Кумёнах я не задам этим детям ни одного вопроса об их прошлом. Ни разу не спрошу Машу и Катю о неудачах в школе, не напомню о том, как дрались не на жизнь, а на смерть. Не сяду где-нибудь в сторонке рядом с Валерой или Сережой: ну, рассказывайте, как было в детском доме? А как до этого? И не спрошу маленького Данилу, не хочется ли ему пойти на ту улицу, где жил еще недавно, и где по-прежнему живут его бабушка, дедушка, тетя. Все наши разговоры только о видимом, совершающемся сиюминутно только здесь и только сейчас.
    У самого меня объяснение этому легкомысленное и до нелепости странное: лето, каникулы.
 
(Стук двери. Слышно, что идет дождь).
 
Репортер:  Сейчас покурим!
Голос девочки:  Под дождиком!
Сергей:  У тебя сигареты есть?
 
(Дети уговаривают отца поехать купаться).
 
Сергей: Вот только настроишься! Жизнь идет тихонько, как она должна идти. По речке течёшь, да... На работу ходишь, денежки приходят, ребята играют, учатся. Ходят в школу, то-сё, другое-третье, она идет-идет-идет... Лена раз – чего-нибудь подкинет!  – опять трудности начинаются! Опять начинается бурление. Бурлит-бурлит – раз, опять все успокоится!
Такое выставила:  хочу ребенка! Я-то сначала упирался: куда? Своих двое!  
Репортер (слышен голос Саши):  Так вы первую ее взяли?
Сергей:  Угу. Вот, и я думаю: куда еще? Только разжились, всё нормально, всё хорошо,  всё есть! Живи да наслаждайся нормальной, обыденной жизнью. А тут вдруг еще маленький ребенок! Опять все заново! Так что я упирался, конечно, сильно!
 
(Шум дождя).
 
Сергей: Она съездила, там все узнала. Говорит: поехали посмотрим? Я отвечаю: нет, смотреть не буду! Заберу и всё! Приехали, она принесла, я как посмотрел любовь с первого взгляда!
Репортер:  А почему решили не смотреть?
Сергей: Это же не магазин, чтобы ходить и выбирать: нравится- не нравится! Решил, что отдамся внешним чувствам. Что будет, то и будет! Вот сейчас ляля бегает, радует.
Репортер: Но инициатива была Петровны?
Сергей:  Конечно, инициатива ее! Потом смирился... не то, что смирился, а привезли Шуру,  и всё переменилось в один день. Быстро и легко!  Нормально, класс вообще!
Репортер:  А насчет остальных как? Спорили или уже нет?
Сергей:  Конечно, спорили! Я же всегда сперва «минус» ставлю. Готовлю! (смеется)
 
 
 

размер: 28242 байтразмер: 27735 байт

 
 
 
ЭПИЗОД 7
 
Из интернет-дневника Елены Русских: «Не хватает катастрофически денег! Думаю еще и баранов взять – я с ними одной крови. Хорошие подруги советуют писать губернатору, президенту, в фонды... И просить, просить... Они, наверное, не знают, что просить некрасиво и унизительно. Пойду доить корову!»
 
(Петровна моет корову перед доением. Кудахчут куры).
 
Петровна:  Нет, я люблю эту корову, она золотая. Тут еще приходил ветеринар, проверял ее и сказал: там теленок, размером с ладошку. (плеск воды) Я прямо-таки как бабушка, как будто мне сказали, что у меня там внучок! (смеется) Такая ответственность. Ой, вообще класс! 
Репортер:  Лен, а корову долго учились доить?
Петровна:  Я  – очень долго, мне вообще это тяжело давалось, я долго плакала... и я тебе не буду рассказывать, как я этому научилась! (смеется) Когда привезли эту корову, я к ней даже не подходила, я ее боялась! И ко мне приехала моя мама, она, наверное, дней десять у меня жила, и эти десять дней она тут всё делала, а я только смотрела:  (изображает испуг) «Ай, нет-нет-нет!!!» Потом она сказала: «Лена, извини, у меня там свои дела, своя жизнь – я уезжаю!»  – (вздыхает) «Ой, мам, ну, еще денечек!»  Она говорит: «Лен, но все равно надо когда-то самой начинать!»  Значит, она утром подоила и уехала. А вечером мне нужно идти. Было мне страшно! Пришли, и я говорю: «Я не буду, Сереж, давай ты!» Он говорит: «Ну, здрасьте! Тебе надо было? Теперь давай уж вместе! Ты таких детей детдомовских ломаешь, (заливисто смеется), а тут с коровой справиться не можешь?!» Налил мне стакан водки, сказал (захлебывается от смеха): – «Выпей, сколько хочешь, чтобы расслабиться!» Глотнула я, села под эту корову, головой в брюхо уперлась, говорю: «Всё, или я, или никто к тебе не придет!»  И как-то оно само собой и получилось! (смеется)
Валера:  Мам, я хочу корову доить!
Петровна: Сейчас будешь доить.
 
(Скрипит стул. Петровна доит корову. Струи молока бьют о дно подойника).
 
    Даже сейчас слышно, как быстро наполняется подойник. За несколько секунд целая кружка молока.
 
Репортер  Валере:  Видишь, как мама ловко-то!
Петровна:  А всего каких-то три месяца назад из-за этой кружки, знаешь, сколько надо было сидеть! (смеется)
 
(Петровна продолжает доить корову.
Подойник наполняется молоком).
 
 
размер: 39965 байтразмер: 13666 байт
 
 
 
 
 
ЭПИЗОД 8
 
(Петровна и репортер пьют чай).
Репортер:  Прошлое – табу или нет?
Петровна:  Скажем так: они не говорят об этом бесконечно. Это бывает крайне редко, я писала об этом в ЖЖ, у нас был такой вечер воспоминаний. (прихлебывает чай). Он возник совершенно ни на чём, никто его не провоцировал, просто началось: «А ты помнишь?» – и пошло! Они подцепились друг за другом,  и какие-то истории из своей жизни рассказывали. Жуткие, так скажем, истории!
Репортер:  Ну, например?
Петровна: Ну, например, Серега рассказывал. Папа с друзьями как-то выпивали, а потом решили позабавиться. Я был маленький, они меня посадили в крышку от чемодана и с верхнего этажа по лестнице меня спускали. И они все ржали, а мне было страшно! Или, например, девчонки рассказывали.  Они же не учились, они жили, я так понимаю, на помойке, они собирали там картон, цветной металл, это всё сдавали. Было задание за день заработать денег, чтобы купить спиртное родителям. А если они не приносили ни спиртного, ни денег, их били. Даже у Маши... (вздыхает) Вот она говорила: «Я не принесла, Катя спряталась!». Маша побойчее, побежала, и мама ей вилкой в спину! Вот этот след от вилки у нее остался! Вот такие жуткие истории, понимаешь, их слушать очень тяжело. Даже представить не можешь, что так может быть!  Да, из хорошего особенно вспомнить нечего!
    Валера ничего не помнит, потому что он был младенец. Иногда мне кажется, что пройдет пять лет, и я ему буду рассказывать, откуда он взялся. То есть, может, у него вообще все это заблокируется и закроется, не знаю. Но Валера вспоминает детский дом, пожалуй, единственный из всех.
    Он тут даже против попер, чему, кстати, я была безмерно рада. Дети пришли с такими глазами! Они играли в лото, а Валера в этот день был наказан, он, значит, находился дома, я его не отпустила гулять, потому что он залез в машину, стащил ключи. Он был наказан, и вот он в первый раз не покорность проявил, а наоборот!  Он сказал: «Ребят, поехали опять все в детский дом!» (смеется). Они: «Никуда мы не поедем!» Пришли вот с такими глазами и рассказывают, а мне, честно говоря, даже радостно было, что он хотя бы чему-то начал противиться. Какие-то эмоции начал выражать! «Ты меня наказала, а чем я могу тебя припугнуть? Да я от тебя опять в детский дом уеду!»  (отхлебывает чай)
    На другой день: «Ну что, Валер, собираться будем?» – «Куда?!» – «Да ты же в детский дом собрался!» (басом) – «Никуда я не поеду!» То есть, уже все, попугал и будет!. (Репортер и Петровна посмеиваются).
 
(Хлопает дверца автомобиля).
 
    В середине дня Петровна посадит меня в машину и повезет в отдел соцзащиты. Познакомиться с теми людьми, кто непосредственно курирует ее приемную семью. И по дороге в первый раз заговорит о сыне Валере. Тогда я услышу совершенно незнакомое для себя выражение «полевой синдром».
 
(В машине).
Петровна: ...Так называют его специалисты. Он не понимает ни время, ни пространство. То есть, если он пошел гулять, взял машину, – он ее катит, катит, катит, – может даже укатить на другой поселок!
 
    Потом в продолжении дня о семилетнем сыне Петровна будет говорить снова и снова. Все как-то мимоходом, но явно с заботой, а то даже и горечью. И уже глубокой ночью вновь скажет:
 
Петровна:  На сей момент я понимаю – я бессильна в отношении Валеры.
 
    Получится об этом обстоятельный, большой, словом отдельный разговор.
 
 
 
размер: 29338 байтразмер: 29072 байт
 
 
 
ЭПИЗОД 9
«Вечеринка»
 
(Играет музыка. Голоса шалящих детей. Взрослые за столом).
 
    Вечером в день моего приезда в дом пришли гости. Друзья Лены и Сергея. Приготовили барбекю. Взрослые немного выпили, и было весело. Правда, отсутствовал глава семьи: Сергей, или, как часто называет его Петровна, Серега, ушел в ночь дежурить. Сергей работает в газовой службе, работа у него сменная.
 
 
(За столом).
Репортер:  Я все-таки хочу услышать продолжение того разговора. Фраза была произнесена: «Я помню те лица»! Вот с этого места поподробнее!
Петровна: Сейчас, Ген, уже так не получится.
Репортер: Все равно, давай-давай!
Петровна (чуть театрально): Ты знаешь, Ген, я помню, какие лица были у моих подружек, когда они пришли и увидели новых приемных детей. Это было что-то! У меня все время Катино лицо перед глазами!
Репортер:  Катя, какое у вас было лицо?
Катя: Не знаю! (смеется) Я пришла на работу...
Петровна: Она работает в соцзащите.
Катя: Открываю документы. Смотрю: «Русских Елена Петровна». Еще раз посмотрела: Русских Елена Петровна. Понять ничего не могу. Наша, что ли? Пролистала еще раз. Звоню ей домой: «Вас можно поздравить?» – «Да!» (после паузы чуть театрально вздыхает) Эх-х-х-х!
 
(Веселый смех присутствующих).
 
    Подруга Катя вспомнила эпизод двухмесячной давности, когда у Лены и Сергея появился шестилетний Данила. Мальчик с соседней улицы, конечно, из неблагополучной семьи маму, в конце концов, лишили родительских прав стал их седьмым приемным ребенком. И девятым, если считать еще и родных детей, Свету и Никиту. Вот, в общем-то, и причина изумления друзей. Конечно, мало кто думал, что при восьми несовершеннолетних «Петровна решится» взять еще одного.
 
 
ЭПИЗОД 10
«Петровна рассказывает...»
 
 
(Голоса на улице. Хлопает дверь, и отъезжает машина).
 
    Гости уедут, разумеется, уже за полночь. Дети вскоре тоже будут отправлены спать. Глухая ночь, в доме тишина.  А мы продолжаем с Петровной сидеть за столом и разговаривать.
 
Репортер:  Лен, ты строгая мама или добрая?
Петровна:  Я добрая и авторитарная абсолютно! (смеется) Увы и ах... Неизбежно, к сожалению, неизбежно...  Но цербером ты все равно будешь!
 
    Целый день у меня перед глазами была младшая дочь Лены и Сергея трехлетняя Александра. Шустро бегала из двери в дверь, немного капризничала и своевольничала. Видно, что в семье любимица. Может, единственная из малышей «мальков» не проявила никакого интереса к микрофону. И начало нашего полуночного разговора с Петровной о ней. Александра первая, кого они с Сергеем взяли из дома ребенка. Три года назад.
 
 
Петровна:  Ты знаешь, как мы в этом гараже орали и матерились?
Репортер:  Как?
Петровна: Что ты, Гена, у нас тут было все! (вздыхает) Я валялась на коленях, я уговаривала, он орал, у нас тут крышу сносило, мы... (вздыхает)
Репортер:  Что он говорил?
Петровна:  Категорически  – «нет»! (смеется) Он мне говорил:  «Мне не надо этого ребенка, не надо этих генов!»  В течение полугода! Вода камень точит, единственное, что я ему говорила: «Я тебе еще раз говорю сдать анализы, сходить в больницу, чтобы подписали справку...» Он никуда со мной не ходил. Все справки я заказывала сама. Вот!
Потом я поехала в город... (вздыхает) Я тогда обошла там все роддома, одна. Он меня не спросил... Дети спрашивают: «Мам, чего ты там, куда съездила, кого ты там видела?» Я говорю: «Я нашла девочку». Я помню, что муж сидел и ужинал. Он  – ноль эмоций! Вообще меня в этом не поддерживал.  
    А потом (вздыхает)... а потом я не помню, почему-то надо было внезапно ехать в город с этими документами.... (задумывается) Я же ездила на автобусе, он не возил. Хотя у нас машина была. И он говорит (изображает снисходительность): «Ну, ладно! Так и быть, я тебя свожу!»  
    Я приехала в больницу, но не в тот корпус, где дети лежат, а в тот, где их рожают.  И попала к главврачу, которая принимала роды у матери этой девочки. И она мне сказала: «Я не знаю, по какой причине вы берете детей, но я знаю, по какой причине их оставляют! Мама оставила этого ребенка только потому, что у нее старший ребенок – олигофрен!  И она живет с ним. Она его воспитывает и очень боится  повторения этой истории. Потому что мужчина один и тот же!»  Я даже смотреть ее не стала. Я вернулась туда, где мне ничего не говорили, олигофрен – не олигофрен, мне ее вынесли, показали.... Гена, я в этих черных глазах утонула, я вообще ничего не видела, не слышала... «Ничего знать не хочу! Я ее возьму!» Всё!  Мне врач говорит: «Я  вам не даю гарантии, что она будет развиваться!»  Ну, хочу, не могу, (улыбается) у меня материнский инстинкт!
    Я вернулась, забрала «медицину» нашей будущей Саши  и повезла эту «медицину» в суд сдавать. У меня единственный раз получилось: всё, ты доперлась рогом! Ты сейчас эту бумажку отдаешь – и все-е-ё! (смех). И у меня случилась паника! И меня начало трепыхать! Ехать от больницы до суда буквально 15 минут. Сережа меня везет, и у меня вот это состояние.  Что я наделала, и надо бы всё, наверное, вернуть назад?!  И вот тогда он сказал, – а он всегда говорит конкретно! – «Тебе дали ребенка? Бог дал ребенка! Иди и бери! Чего ты тут стонешь?!  Ты столько этого хотела!» Я встала и пошла!
    (Смеется)  У нас всегда так было. Он конкретный такой вятский мужик! С матом сказал! Я встала, отнесла эти документы, а потом через месяц... нет, через десять дней! – мы поехали за Сашей. Мы приехали в город, Ген, мы даже ни на одном светофоре не стояли! (смеется) Можешь себе представить? Просто ехали до самого суда, двадцать минут шел суд. Мы взяли распоряжение. Приехали в больницу. Сашку одели во все эти ляльки красивые, розовые. Он только глянул – и сразу пропал!  До сих пор, видишь, какая любовь! (смеется) Сашу он обожает! Это его жизнь, это... не знаю! Я даже ревновала, я много раз даже говорила: «Чего ты вокруг нее крутишься? Ты же не хотел ее забирать! Ты столько мне палок в колеса вставлял!  Это мой ребенок, иди отсюда!» (смеется) Мы дрались... Она ночью заплачет, он смесь разводит, она заплачет, он ее хватает, качает! Я вообще к ней не прикасалась!  Это папина дочь, он ее вынянчил.
Не знаю, чем это объяснить, он был резко против. А теперь спроси: «Саша не твоя?»  Да он порвет! Скажет: «Что?!! Не моя?!!!»  Саша моя, я ее сделал, скажет! (заливисто смеется).
 
***
 
Петровна: Другая история. Значит, дети в нашей семье – все по парам. Две Светы, примерно ровесницы.  Маша и Катя, Никита и Сережа. Ну, Саша, она звезда, она – сама по себе.
    И Валера у нас остался один. К старшим пацанам – еще мал.  И я Ольге Михайловне сказала: «Если будет какой-нибудь мальчишка, вот бы к Валерке в пару!» И вот раздается звонок, она говорит:  да, есть такой мальчишка, приходи посмотришь!  Я посмотрела документы. Ничего особенного, всё, как обычно.
    Пришла к мужу, он – категорически против!  Я говорю: «Слушай, Серег! Всё-таки дай шанс и мне, и Валере, и этому мальчишке! Ты хоть его посмотри! Дай, я привезу его на выходные?»  Да, пошла поперек воли мужа! Села в машину, привезла ребенка, а мои все сидят и смотрят какой-то фильм по DVD. И мы заходим. И тишина гробовая, и все смотрят. Каково ребенку-то было?! Я же по дороге рассказывала, что нас много, тебя все ждут! И вот все на него смотрят!  Никто его, собственно говоря, и не ждал. Он стоит на пороге – и тишина гробовая! Никто ничего не говорит, гробовая тишина! И тут Сережа спрашивает: «Ты хоть кто есть-то?» (пародирует) – «Данила Михалыч!»  – «Ну, проходи, Михалыч!» (заливисто смеется) Всё, собственно... Вот то, что он так представился, что он Данила Михайлович – единица человеческая! – вот оно, собственно говоря, всё и решило! (смеется)
    Он у нас жил пятницу, субботу, воскресенье. Даниил-то понимает, что сейчас все решается. «Дядя Сережа, можно я у вас останусь?» Он говорит: «А что, очень хочешь остаться?» (пародирует детский голос) – «Очень хочу, я буду у вас жить!» (пауза) –  «Ну, ладно!» (детским голоском) – «Ой, спасибо, что разрешили остаться!» (смеется). Всплакнули тут, всё такое! Но очень трогательно, на самом деле.  Хотя это было уже во второй раз. В первый раз это была Маша, которая ходила за ним по пятам и говорила: «Дядя Сережа, можно здесь остаться? Дядя Сережа, можно здесь остаться?» (улыбается) Это всё с Машей уже было пройдено!
 
***
 
Петровна:  Если бы я сама родила девятерых детей – я бы побиралась! Я работаю инженером. У меня заработная плата – 5 тысяч рублей!  Плюс зарплата мужа официальная, сколько там? Ну, 10-12 тысяч получает!  Итого, на девять детей семнадцать... ну, допустим, с натяжкой, со всякими доплатами – 20 тысяч рублей! Ген, мы бы побирались, все вместе с кепками стояли! И поэтому приемная семья – она подразумевает поддержку государства. Хотя бы хлеб и масло на эти деньги детям могу купить! Остальное – наряды, косметика, поездки – это не государственные проблемы. И сейчас, прожив год в этой системе, я могу сказать: и зря! Потому что я сейчас готова это дело и покритиковать. Я не прошу меня возводить в герои России, регалии на грудь вешать – мне этого ничего не надо!  Вот сегодня опекская дама озвучила: 8 тысяч на ребенка!  А потом, когда они передают в приемную семью, они платят 4-4,5 с половиной. Ну, о чем речь? Это же просто смешно!
 
    Днем с Петровной мы действительно побывали в отделе социальной защиты администрации Кумён. Разговор шел о разном, но в частности, там и прозвучали эти цифры: на содержание ребенка в детском доме администрация кировской области тратит 8 тысяч рублей, а приемной семье за каждого ребенка выплачивает почти вдвое меньше. И, тем не менее, осторожно заметят мне, сейчас государство стремится подталкивать родителей к иной форме устройства детей в семью – к усыновлению. В этом случае родителям денег не платят.
Даже если бы поездки в соцзащиту и не было, наверное, темы этой все равно нам не миновать. Артистичная Петровна изобразит соседских старух, которые при встрече с приемной мамой беззастенчиво ее спрашивают: сколько ты за это получаешь? 
 
Петровна: Наверное, какое-то время назад, я бы не кинулась помогать приемной маме с детьми, я тоже – у меня были свои тараканы в голове – лучше бы помогла ребенку из детского дома. Теперь я, конечно, думаю совершенно иначе. Я не считаю нужным вкладывать в эту систему. Но! Сразу внесу на дома инвалидов. Ты представляешь, какое там финансирование? Это же лес гремучий! Таким да, нужно помогать! А вот во что сейчас превратили нормальные детские дома?! Где нормальные дети, которые могли бы жить в семье, и которых запирают просто, система не выпускает... Когда я зашла в наш кировский дом ребенка,  мне было стыдно оттуда ребенка просить, потому что я привезу его в условия, которые хуже, чем те, которые там созданы. Там такие евроремонты сделаны! Позолоты только нет!
    Но! Теперь мне не стыдно своему государству заявить (веско): да, я делаю эту работу!  Да, я взяла ответственность за этих детей! Помоги мне хотя бы достроить второй этаж, чтобы дети имели нормальное жилье! Я не стесняюсь сказать: «помоги!» – потому что я для тебя выращу нормальных, здоровых налогоплательщиков! Вырастут эти – я возьму еще пятерых!  Да, я выращу, если будут силы, здоровье – выращу!  
 
 

размер: 38830 байт

 
 
 
***
 
Петровна:  Микроавтобус! За последний год мы вместе с семьей никуда не выезжали!  За последний год, когда нас стало слишком много. Беру, например, троих детей,  и мы едем  в театр. Беру следующих троих детей, и мы едем  в кино. Следующие трое детей: папа, поехали на автомобильные гонки! Всё, что им интересно.  Выехать всей семьей – для нас это просто нереально! У нас нет такой возможности! Чувствуем ли мы дискомфорт? Нет, не чувствуем. Была бы такая возможность – было бы супер! (смеется) Чем это плохо? Это неплохо?
    Я сейчас чувствую, как несколько тысяч людей скажут (смеется): ну, милая, сначала нужно было заработать, а  потом заводить столько детей! Вот этот горб осуждения – я всё время его чувствую!  (раздельно) Да, надо было бы! Но те, у кого это есть, никто много детей не заводит! (смеется).
Репортер:  Это правда, это правда!
 
***
 
Петровна:  Я категорически против системы детских домов, против системы приютов.  С таким ребенком как Валера я понимаю: детей «ломает»! Представляешь, он уже в шесть лет – дохлый человек! А если они там проживут до восемнадцати лет? Вот оно вышло, это чудо – и чего? Знаешь, Гена, как они ломаются? Они ломаются пачками!
    Я работала в профтехе мастером, и к нам всё время из детских домов пачками шли вот эти дети. У нас профтех на пятьдесят  процентов пополнялся за счет детей из детдома. Они были все «на понтах» – до двадцати трех лет государство их содержит!  Сигареты, которые они курили, были дороже, чем у преподавателей! Они одевались так, как ни один родитель из деревенской среды своего ребенка одеть не может!  
    Двадцать три года исполняется, денег государство больше не дает, и «понты» куда-то деваются. А люди жить по-другому не могут. Только «дай-подай»!  
    А когда ребенок живет в семье... Я имею право своим детям сказать: конфет сегодня не будет! Денег у меня на это нет!  Могу сказать? – могу! (смеется) Даже если они есть, сладкого не будет, потому что деньги нужны на что-то другое. Вот у нас Машка заболела серьезно, ей нужно четыре килограмма фруктов. Я ей дам, а вы извините.  Вот так, грубо говоря.
 
 
    О семилетнем Валере одном из младших своих сыновей, взятом из детского дома вместе с родным братом Сережей, Петровна нет-нет да и будет  говорить в течение предыдущего дня. Шутливо заметит, что это самый интересный ребенок с точки зрения педагогики. А в этом нашем полночном разговоре признается, что пока чувствует себя бессильной перед артистичным, очаровательным брюнетом, большую часть сознательной жизни проведшим в детском доме.
 
ЭПИЗОД 11
 
 
Петровна: (говорит горячо, волнуясь) Я бессильна в отношении Валеры! В чем вижу проблему? Человек не живет семьей! Человек живет сам по себе. Ему не интересны общие задачи. Ему не интересно нахождение в этом обществе. Ему в принципе параллельно, что там про него думаешь. Он живет в своем мире. Ты ему не нужен.
Валера живет в раковине, как моллюск, и из этой раковины я не могу его выковырять.     
    Ему ничего не нужно. Ему нужно что? «А»: первое-второе-третье вовремя подать. «Б»: развлечения неплохие.  И «С» – чтобы сладости неплохие были. Всё!  Для счастья ему больше ничего не надо. Ничего! Гена, поверь: вот есть у него три блюда, есть у него десерт помимо этих трех блюд, есть у него желанные игрушки – и человеку-то, собственно говоря, общения больше никакого и не нужно! Ему вообще ничего не надо!  Он не будет к тебе тянуться: мама, у меня такие проблемы... Вот Серега, если у него что-то в школе не получается, начинает переживать, делиться, начинает закрываться или, наоборот, открываться. Он живой человек! Я про Сережу говорю. Валерка для меня неживой человек. Я вообще не вижу в нем ничего живого. Ему всё параллельно.
    Вот ты завтра приди к нему утром, скажи: Валера, ты мне так понравился, поехали ко мне жить? Он скажет: поехали! Понимаешь?! И он зачеркнет эти два года, в течение которых называл нас мамой и папой! «Я сегодня буду твоим папой»! Он скажет «Да!». Ты интересный, супер, и у тебя такой микрофон – я поеду с тобой!  Мы даже экспериментировали со своей соседкой. «Пойдешь ко мне жить?» – «Пойду!» – «Маме скажешь?» – « А зачем?»
    (усмехается) Понимаешь, вот о чем мы с тобой сегодня говорили, – «полевой синдром»!  Вот он у него цветет буйным цветом. Ему абсолютно всё равно! Он не дорожит семейными связями. Он хорошо себя чувствует в четко отведенных рамках во времени и пространстве. То есть: с семи и до половины восьмого ты должен умыться и одеться. До восьми ты должен позавтракать. Вот понимаешь, если ему создавать такие условия, это будет идеальный ребенок. У него сбоев система не дает. Но если дело касается семейной жизни, а семейная жизнь – это творческая жизнь, то у нас всё может быть. У нас может быть подъем в 7, а может быть в 10. У нас может быть завтрак, например, из бутербродов, а может быть с кашей. А он может сказать, например, сегодня: (детским голосом) «А почему нет каши? Меня не кормят кашей!» Не кормят вторым, третьим – и для него это будет трагедия!
    Если честно, как Сережа говорит, Валера у нас – слабое звено. С помощью Валеры нашей семье можно приписать всё, что угодно. Вот ты спроси: Валера, тебя приемные родители бьют?  – Бьют! – Ногами пинают? – Ногами пинают!  Это на уровне трехлетнего ребенка. Всё, что хочешь, у него спроси, он тебе скажет: да, это было!  Ты маму ненавидишь? – Ненавижу!
Репортер:  А почему так?
Петровна:  Мне кажется, это вот... Когда я приехала за своими пацанами, мне воспитательница, например, про Серегу ничего доброго не сказала. Ну, мальчик и мальчик!  «Валера?» – «Валера, он очень хороший! Такой спокойный! Вот он утром позавтракает, залезет под стол...» И вот он целый день под столом играл со своими машинками. Его не слышно и не видно, он проблем не создает. Представляешь?! Человек шесть лет живет и шесть лет играет под столом машинками!
    Пока чувствую так: он выпадает из жизни!  То есть, он может совершенно спокойно залезть в машину, взять там ключи, магнитофон, барсетки, вещи. Он может притащить это домой и сказать: я нашел это в машине!
Репортер:  Это опыт.
Петровна:  Это опыт, это жизненный опыт! И с этим ничего не поделаешь, у него такой опыт. Социум ему это простит?
Репортер: Нет...
Петровна: Нет! О том и вопрос... На сей момент я понимаю, что у Валерки есть проблемы, которые я решить не могу. У нас с ним есть четыре года. Вот он пойдет в первый класс, и с первого по четвертый класс он будет жить со мной. Я понимаю, что у нас есть какие-то проблемы. Если я не смогу их решить, я этого ребенка верну в эту же самую систему. Не откажусь от него, не верну в детский дом, но я, например, отдам его в военное училище. Или в нахимовское училище. Или в какую-то другую систему. Потому что я в данной ситуации понимаю: я просто бессильна! Если я смалодушничаю, то парня потеряю.
 
    Мне нравится слушать этот монолог Петровны. Хотя я и не исключаю, что страхи ее  преувеличены, но не возражаю и не перебиваю. Я просто очарован этим горячим, почти страстным гимном семье а именно так я воспринимаю весь рассказ Петровны о любимом, но пока не часто радующем ее сыне Валере.
 
 
ЭПИЗОД 12
«Моя семья»
 
(Звякают ложечки в стакане. Неторопливая утренняя беседа).
 
Репортер:  Дети скоро начнут выпархивать из гнезда...
Петровна (прихлебывая чай): Да, я думаю об этом с большим страхом. О том, что я останусь одна.
Репортер: Ну, не одна!
Петровна:  Привыкаешь к такому ритму жизни, и  потом эту пустоту надо будет чем-то заполнять. А чем? Я не знаю.
У нас был такой случай. У нас мальчишка пироманией страдал. И он поджог, у кого-то хлевушку, у кого-то баню... Я тоже об этом в ЖЖ писала. (вздыхает) Это было прошлым летом. И все восстали против моих детей. Против Сережи и против Валеры. А Сережа, он такой человек – у него всё на лице написано. Вот на меня соседки напали: твои дети всё поджигают! «Серег?!» – у него слезы, у него истерика! Он всё это болезненно воспринимал. Мне достаточно на него взглянуть, чтобы понять: делал - не делал, врет - не врет. А с Валерой было сложнее. У него тоже был такой грех. Он, когда приехал, всё поджигал. Шторы на кухне поджигал, туалетную бумагу в туалете поджигал. Он жег дом. Вот он сегодня взял уголёшку, полез на сено – он вообще не понимает, к чему это приведет! И  понятно, что когда у кого-то баня сгорела, все поднялись против моих детей. Тут встала полная гвардия женщин, и все орали: почему мы должны терпеть этих детдомовских, надо вернуть их всех назад! Эта баня такая дорогая!  И мне сказали: у нас сегодня в 10 часов собрание. Я детей уложила, вот в эти двери задние выхожу и слышу, что в коридоре эти женщины, допустим, мои хорошие знакомые, орут: почему мы должны это терпеть? Что-то в этом роде.  Я туда, Гена, до собрания вообще войти не могла! Я тут стояла и выла!  Понимаешь, мне было так обидно!
А потом пошли разборки. И женщина говорит: «Я видела этих детей!» Я собрала своих парней: Никиту, Серегу и Валеру. Привела.  «Мои мальчики там были?» – «А где твои другие мальчики?» – «У меня больше нет мальчиков. Вот мои три мальчика» – «Нет, твоих мальчиков там не было!» – «Так чего ты  орала, что это мои мальчики?!» Был великий скандал, я со всеми там перессорилась (улыбается). Но я еще раз скажу: за своих детей, если виноваты – отвечу! Но если не виноваты – глотку порву! Порву, Господи!
 
 
ЭПИЗОД 13
«За травой»
 
 
    В Кумёны я приехал посреди недели, утром. А уже на следующий день сборы обратно. С утра мы еще будем с Петровной договаривать то, что не успели обсудить вечером. Один за одним станут просыпаться дети. В доме снова шумно. Сергей вернется с ночной смены и вскоре на своем грузовике уедет в Киров. Мы едва успеем попрощаться. Не спрашивая, я пойму: это та работа, которую он находит для себя сам.
    Потом, когда уже все проснутся, Катя по просьбе мамы замесит тесто и будет печь оладьи. Для всей семьи. А Маша насобирает в огороде ягод. И вот мы завтракаем оладьями, макая их в сливки с клубникой.
    Завершится мое пребывание в Кумёнах тем, с чего и началось. Корова опять будет оставлена на дворе по причине жары и обилия слепней в поле. Значит, детям снова нужно ехать за травой. Но тут выяснится, что у мотороллера сел аккумулятор. Никита будет пытаться реанимировать мототехнику. Потом пойдет к матери.
 
Никита:  Мам! Аккум сел!  Мы за травой не съездим.
Петровна:  Ну, а  я что сделаю, если ты там жижикал столько времени!
Никита:  А что делать?
Петровна:  Не знаю, думай, ты же мужик!
Никита:  (нехотя) На тачке?
Петровна:  Никит, ну ты чего? (повелительно) Да, на тачке!
 
    Возить траву на тачке Никите явно неохота. К тому же, с ней придется ездить несколько раз. Но выбора нет. Берем тачку.
 
(Голоса детей. Стрекот кузнечиков.
Шаги по гравию).
 
Никита: (кричит) Ермак! Спускайся, мы там будем!
 
    Идем в лог уже другой дорогой. Гуськом, на фоне леса, как партизаны на иллюстрациях в старых советских книжках. Только половина малорослой и дочерна загорелой команды с голыми животами. Напоследок я любуюсь сельским пейзажем.
 
Репортер:  Ой, сколько ромашек!
Данила: (живо подхватывает тему) Угу! Можно маме букет сделать!
Репортер:  Почему бы и нет? (пауза) Данил? На обратном пути нарвем букет маме?
Данила: Да! Нарвем!
Маша:  Я тоже маме нарвала такой толстый букет, они в красную книгу занесены, цветы-то!
Репортер:  Купальницы.
Маша:  Да, купальницы. Я ей целый букет нарвала. А она их отдала. У тети Маши был день рождения, она ей подарила.
Никита:  Три тачки надо.
Данила:  Три тачки! Ва-а-а! (изображает, что везет траву на мотоцикле).
Маша:  А вы вчера тоже доили корову?
Репортер:  Нет, я только посмотрел.
Маша:  А почему не доили?
Репортер:  Ну, как-то... Все-таки это дело ответственное…
Маша:  Я тоже доила, только мама уже целое ведро надоила, а я только вот столечко… Смотрите, сколько! Почему-то не могу сразу, как мама...
Репортер:  Конечно, мама-то уже опытная!
Маша:  Правильно, мама-то сколько доит ее? Постоянно! Целыми днями, утром и вечером. Куда пошел-то, Данил?
Данила:  Крапивой обжегся!
Маша:  Мы поехали с папой за травой-то... а потом еще за клевером. И папу, и Катю я везла. Прикольно так!  Папа-то сам на тормоза и на газ нажимал. На тормоз и на сцепление. А я только рулила. В то лето Катя-то повезла нас и в кусты как заедет!  Повезла нас по траве-то, по гороху. Там горох растет.... (изображает корову) Му-му-му.. Сейчас я тогда зайду, открою дверку к ней! Му-му-му-му! Она мычит только, когда мама долго не идет ее доить. Мычит, маму зовет! Му-му-му-му...
 
(Шаги и голоса детей стихают).
 
 
 
ЭПИЗОД 14
 «Последний кусочек для мамы»
 
 
Петровна:  Я не всегда ставлю во главу угла интересы детей! Я не считаю правильным, когда говорят: «Для детей всё!»  Но родители тоже люди! Если ты не научишь их уважать, если ты все время самый большой кусок будешь отдавать детям, говорить: «Да я-то ладно! Да обойдусь! Лишь бы ты, лишь бы ты...»  – то он вырастет и потом тебе скажет: «Слушай, ты-то обойдешься!  Лишь бы я, лишь бы я...» (смеется) Оно потом всё вернется! Вот моя уверенность такая!
    Вот недавно был случай, дети до сих пор смеются. Я очень люблю копченую красную рыбу.  Но вообще все дети у нас любят копченую красную рыбу. Скумбрию купили, селедку, картошки нажарили с этой копченой рыбой. Остался кусок красной рыбы,  и Валера так – хрясть! Я говорю: «Это мамин кусок!» (изображает набычившегося мальчишку) «Мой!» – «Валер, это мамин кусок!» – «Это мой!» (настойчиво) – «Валер, это мамин кусок!» – «Но я тоже хочу!» Я говорю: «А я как хочу! А маме надо отдать лучший кусочек, чтобы мама долго жила!»  (смеется) Что-то такое... И потом уже дети зашумели. Маша: «Мама сказала, чего ты! Мама любит эту рыбу!»  Всё, парень осекся. Не знаю, правильно ли это? (смеется)  Я  бы уступила ребенку: да съешь ты ее!  (смеется) Что я, красной рыбы больше не поем, что ли? Но у меня какие-то вот (щелкает языком, в смысле – «тараканы», «пунктики») в этом случае...
 
 
 
ЭПИЛОГ
«Год спустя»
 
 
   Геннадий Сырков побывал в гостях у Елены прошлым летом. Недавно мы позвонили в Кумёны, чтобы узнать, как прошел в ее семье этот год. Как вообще у них дела?

    Петровна: Как дела у нас? Да обычные дела. Вот, к учебному году готовимся. Сейчас в школе ремонт идет, а я в родительском комитете, как всегда! Столько дел! Уже хочется, чтобы скорее наступило 1 сентября.
   Света, самая старшая наша, поступила в Сельскохозяйственную академию на экономический факультет, на бюджетное отделение. Конечно, очень волнуется сейчас, как там всё будет – всё ведь новое, незнакомое и все незнакомые. Хорошо, что учиться здесь будет, недалеко – в Кирове, так что никуда уезжать ей не придется.
    Маша этот год закончила единственная из класса на 4-5, перешла в восьмой класс. Она очень хорошо шьет-вяжет-вышивает и рисует. Ее рисунки на конкурсы отправляют, грамоты за них дают, на районном конкурсе третье место заняла тут. А рисовать она любит «на коленке» – не на мольберте, даже не за столом, а вот табуреточку поставит, кисточки-краски достанет и рисует. Ей привычнее так. Но очень хорошо у нее получается!
    У Кати с учебой похуже… Ей сложно – память плоховата. Но вот с животными Катя любит возиться, получается у нее хорошо. И с маленькими детками ладит просто замечательно! Она ж девочка-то спокойная, добрая.
    Серега школьный год закончил нормально. Пока только в седьмой класс перешел, но уже решил, что в одиннадцатый не пойдет, собирается после девятого сразу в строительный техникум. Говорит: «Я уже хочу скорее там всему научиться и зарабатывать деньги!». Конечно, может еще передумать, но вряд ли – он такой мужичок хозяйственный, серьезный. Мы тут весь год ремонт вели, так он стройку нашу очень хорошо принял – многому научился, интересно ему, прямо тянет его к этому всему. Это вот действительно – его дело!
    Мальчишки – Валера с Данилой – идут в один класс, в первый. С Валерой по-прежнему сложно… А Данилка учиться очень хочет! Учительница приходила знакомиться, так он ей всё показал: где будет заниматься, где у него учебники лежат, какой портфель, всё-всё. Говорит мне: «Буду хорошо учиться, в школу очень хочу, потому что ты мне будешь давать каждый день денежки на пиццу!» (смеется).
    Летом съездили, отдохнули. В Москве были, правда, совсем недолго – как раз всё начало гореть, так что мы быстро уехали. До Питера добрались, там везде погуляли, в Петергофе были. Младшей Сашеньке, конечно, трудновато было в такую жару, но ничего, тоже с нами гуляла.

   В общем, ничего особенного за год не случилось. Стройка только не заканчивается! (смеется) А так – всё нормально, всё в порядке.

Rambler's Top100
 

© "Радио России". Социальный проект "Детский вопрос" существует с 2004 года. Использование материалов сайта без разрешения редакции запрещено. Создание и поддержка: Дирекция интернет-вещания ВГТРК, 2006-2007. Адрес электронной почты редакции: deti@radiorus.ru